Крейг Дилуи – Один из нас (страница 77)

– Давайте, валяйте. Только меня с собой не тащите.

– Беги, друг. Беги и не останавливайся.

Болван последовал его совету.

Глава сорок пятая

Единая методистская церковь Св. Троицы, расположенная на Двадцатом окружном шоссе, там, где оно выходит из города в восточном направлении, была переполнена прихожанами и беженцами. Под предводительством преподобного Кумбса они пели гимн «Держать свой форт». Голоса молящихся звучали хрипло. Органист, игравший уже несколько часов, страдальчески морщился над клавишами. Молодые матери подбрасывали и ловили своих малышей, чтобы те не плакали. Мальчик в белой рубашке с галстуком, охваченный религиозным рвением, обходил нездешних, спрашивая, спасены ли они. Матроны раздавали еду и воду. У дверей стояли вооруженные мужчины.

– Эй, друзья, смотрите: реет в небе добрый знак, – пел преподобный. – К нам друзья спешат на помощь, выручка близка!

– Иисус сказал: «Держите форт, и я приду!», – подхватила утомленная паства. – Дайте же сигнал ответный: «Господи, я жду!»[4]

Далекие выстрелы снаружи доносились все реже и наконец совсем смолкли.

На одной из переполненных людьми скамей сидела Амелия Оливер, дрожа и прижимаясь к Ричарду Бенсону, чья рука крепко обнимала ее за плечи. Они надеялись убежать от разбушевавшихся детей и впервые поссорились, споря о том, каким путем лучше покинуть город. На дороге царила темень. Повсюду слышались выстрелы. Над бензоколонкой клубился огромный огненный гриб. Они обнаружили методистскую церковь, которая была ярко освещена благодаря запасному генератору, и решили остановиться здесь и немного успокоить нервы, прежде чем двигаться дальше. Пока что их нервам лучше не стало.

– Джордж получил свою революцию, – пробормотала Амелия ему в плечо. – Его стараниями этих детей перебьют всех до единого.

– В настоящий момент меня больше волнует то, что он может забрать с собой и нас, – отозвался Ричард. – На мой взгляд, они пока что побеждают.

– Хотела бы я отыскать его, чтобы поговорить! Убедить остановить все это, пока еще не поздно.

– Думаешь, он станет тебя слушать?

– О, слушать он станет, – ответила Амелия. – У нас будет долгий, обстоятельный разговор, полный разумных доводов. После чего он вернется и как ни в чем не бывало продолжит бунтовать.

– Может быть, все это было неизбежно, – сказал Бенсон. – Я старался дать моим детям все необходимое, чтобы принять чумных детей. С тем же успехом можно было сеять добрые зерна на голой скале! Для них чумные дети – просто монстры и всегда ими останутся.

– Они никогда не играли вместе, – сказала Амелия.

– Что, дорогая?

– Они не играли вместе, когда были маленькими. А ведь именно из таких игр вырастают навыки совместной жизни.

– Ты сама видела, что там происходит, – сказал ей Ричард. – Получается, они все же действительно монстры.

– Они не монстры. Я учила их два года. Они сироты, которые выросли, видя к себе только жестокость и лишенные всяких проявлений любви.

– Ну хорошо. Но одно лишь то, что они, может быть, в чем-то правы, никак не оправдывает их действия. И это не значит, что я хочу видеть, как они причинят тебе боль. Я… – Его голос прервался. – Я убью любого, кто попытается причинить тебе боль.

Амелия крепче прижалась к его груди, слушая, как грохочет его сердце. Чумные дети приближались, и, когда они будут здесь, ничто на свете не сможет ее спасти.

– Мы как-нибудь продержимся, – сказала она.

– Почти всех, кого я знал, уже нет в живых, – произнес Бенсон.

Захваченная своим страхом, Амелия забыла, что он вырос в этом городе. Хотя он и был одиночкой, которого нигде не признают за своего, Ричард жил среди этих людей. Многих из них он знал с детства. Он учил их детей.

– Но мы вместе, – сказала она.

Он сжал ее плечи и поцеловал в макушку.

– Это единственное, что имеет для меня значение в настоящий момент.

Когда ее бывшие ученики ворвутся в двери, она не могла представить для себя другого места, кроме как рядом с ним.

Пение закончилось. Преподобный Кумбс вернулся на кафедру.

– Друзья и соседи, эта долгая ночь подходит к концу, но мы по-прежнему здесь. И все так же продолжаем хвалить Господа!

– Аминь, – отозвались методисты со своих скамей.

– Вы все знаете, что «Держать свой форт» – один из моих любимых гимнов. И я не могу себе представить лучшего времени для его исполнения. Этой ночью Сатана, несомненно, явится к нам со своей армией. Он пустился в путь уже давно. И мы знали это! Мы предупреждали их, разве не так?

– Аминь! – послышались восклицания.

– Господи помилуй, – пробормотал Ричард. – Можно подумать, будто он чуть ли не рад этому.

– Мы говорили им, что рождение демонов – это знак приближения Последних Времен, – продолжал Кумбс. – Мы предупреждали, но они не слушали! Мы брали их за руку, но они отворачивались. Мы кричали им с крыш, но они только смеялись. Как, по-вашему, смеются ли они теперь? Как вы думаете, может быть, теперь они наконец готовы слушать? Этой ночью Сатана спустил с цепи своих псов. Демонов, алчущих крови! Добрые люди гибнут – но мы не погибнем! Мы по-прежнему здесь, и мы не двинемся с этого места, из нашего форта! Мы будем хвалить Господа, пока Он не явится, чтобы призвать Сатану к ответу! Это испытание для нас всех, и мы выдержим его! Это конец…

Преподобный осекся, уставившись на входную дверь. Головы прихожан начали поворачиваться в ту сторону.

– Добро пожаловать домой, сын, – проговорил он.

Джейк, Эми и ее мама вошли в церковь. Дверь за ними гулко захлопнулась. Джейк и его отец смотрели друг на друга поверх переполненных скамей.

– Ну вот, – сказала Эми. – Ты хотел сюда прийти. Мы здесь.

Джейк передал миссис Грин свое ружье и взял Эми за руку. Они принялись протискиваться через проход, забитый беженцами. Эми кивнула мистеру Бенсону и его подруге, улыбнулась Трою и Мишель, сидевшим в обнимку на другой скамье.

Джейк не сводил глаз с человека, который всегда значил для него больше, чем жизнь. Человека, который был его плотью и кровью, был похож на него как две капли воды и тем не менее настолько от него отличался. Он дрожал от облегчения и опаски, готовясь к тому, что собирался сделать дальше.

Его отец глубоко, хрипло вздохнул.

– Я ужасно рад тебя видеть.

– Я тоже рад, что с тобой все в порядке, па. Я волновался за тебя.

– Мы оба волновались, сынок.

– Дух побуждает меня говорить. Рассказать о том, что я видел сегодня.

– Хорошо, – сказал ему отец. – Открой нам свое сердце.

Джейк взобрался на кафедру и посмотрел на обращенные к нему лица. Это были люди, которых он считал своей семьей. Которые помогали отцу его воспитывать после того, как мамы не стало. Их любовь и щедрость снова сделали его христианином. Он был столь многим им обязан! Теперь он надеялся показать им правильный путь, так же как они в свое время показали ему. Джейк облизнул губы, набрал в грудь воздуха и выдохнул.

– Всю свою жизнь я смотрел, как папа проповедует в этой церкви. Я слышал проповедь, которую он произнес сейчас. Я люблю своего отца. Мой отец – великий человек. Он отдал всего себя без остатка своей семье, своей церкви и Святому Писанию. Всю жизнь, сколько я себя помню, он предупреждал нас, что конец близится – и он был прав. Он говорил, что причина в том, что чумные дети – демоны. В этом он ошибался.

Среди прихожан послышался ропот.

– И Писание, и мое сердце говорят мне, что чумные дети – не демоны. Не демоны, а просто дети, которым не повезло родиться такими, какие они есть. Иисус заповедал нам любить друг друга, как самих себя. Вместо этого мы ненавидели их и действовали на основе этой ненависти. Мы втаптывали их в грязь, как только могли, хотя они всего лишь дети. Мы насмехались над ними, унижали их. Если для нас кошмары – это просто сновидения, то их кошмары были реальными – и их монстрами были мы!

Толпа разразилась гневными возгласами. Джейк поднял обе руки, призывая к тишине, но люди отказывались успокоиться, продолжая изливать свою боль и ярость.

– Так вот что я вам скажу! – продолжал он, перекрикивая их. – Вы не поверите, но у меня для вас плохие новости, которые понравятся вам еще меньше! За все эти годы они тоже начали нас ненавидеть! И теперь хотят воздать нам по заслугам!

– Ты что же, парень, хочешь сказать, что мы сами напросились? – проревел какой-то фермер со своей скамьи.

– Я им ничего плохого не делала, а они убили моего Руфуса! – крикнула другая женщина.

Разъяренные прихожане с ревом повскакали с мест, называя его предателем, крича, что они ни в чем не виноваты, выкликая имена жертв. Его отец стоял сбоку от кафедры, склонив голову, с потемневшим каменным лицом.

Еще до восстания чумные дети вызывали в этих людях беспричинный страх. Сейчас страх сменился паническим ужасом, переходящим в ненависть. Большинство из них никогда не причиняло чумным детям никакого вреда; некоторые, может быть, и вообще в глаза их не видели. По их мнению, они не сделали ничего плохого.

По мнению Джейка, в этом-то и заключался корень проблемы: никто из них не сделал вообще ничего.

– Я знаю, в настоящий момент они убивают наших друзей и соседей! – продолжал надрываться Джейк. – Но продолжать их ненавидеть – это не ответ! Иисус учил, что ненависть порождает только ненависть, насилие может привести только к насилию. Я знаю, как это должно звучать для вас, когда я призываю вас найти в своем сердце любовь после всего, что мы потеряли! Но не забывайте: сейчас мы близки к тому, чтобы потерять гораздо больше! Мы близки к тому, чтобы потерять вообще все, что было нам дорого! Необходимо найти путь к примирению!