Крейг Дилуи – Один из нас (страница 27)
Ее зрение затуманилось, края затопила чернота. Сумерки сгущались все больше. В глазах вспыхнули звезды.
Потом ее глаза полезли из глазниц, словно собирались выпасть наружу, обливаясь слезами, как мятежные ангелы.
– Хочу домой, – выговорила Эми за секунду до того, как его губы накрыли ее рот.
Глава восемнадцатая
– Ну давай, не упрямься, – выдохнул Боуи ей в щеку.
Одна его рука ползала под ее рубашкой и лифчиком.
– Что это? – спросила Эми. – Что вы делаете?
Он нырнул головой к ее груди и захватил ртом сколько смог. Грудную клетку пронзила струйка боли.
– Погодите! – пролепетала она.
Ее скомканные джинсы путались вокруг лодыжек, голые ягодицы скользили по сиденью. Пальцы Боуи грубо копошились между ее бедер.
– Нет! – всхлипнула она. – Не надо, пожалуйста!
Он что-то подсунул ей в этой фляжке. Дорога глухая, по ней почти никто не ездит, и к тому же спускается ночь. Кругом никого нет, не считая мамы, которая смотрит свой телевизор меньше чем в миле отсюда.
Она ведь его вычислила! Ей всего лишь хотелось поиграть! Этого не может быть! Мистер Бенсон не предупреждал, что люди могут так обманывать, подсыпать что-то в питье. Она думала, Боуи просто пытается ее напоить, чтобы потом к ней подъехать. Она даже думала, что, может быть, позволит ему себя поцеловать. Это нечестно!
– Ну-ка, сладкая, покажи, что у тебя есть, – сказал он.
Схватив ее за запястье, Боуи потащил ее руку к себе и положил на свой обнаженный твердый член. «Пенис» – так это называлось в учебнике гигиены. Все равно что тронуть змею. Ее книжки были разбросаны по полу, они топтались по ним ногами, вминая в мусор. Эми растопырила пальцы, стараясь избежать прикосновения к этой его штуке. Она была в ярости, что Боуи так ее использует, когда она не может ничем ответить, но эта ярость как будто снилась ей – гнев, слепленный из ила и травы на дне мельничного пруда. Она попыталась съехать вниз по сиденью, но Боуи держал ее за талию. Макушку раздирал знакомый зуд. Она дотянулась до бардачка, пытаясь найти что-нибудь, чтобы его ударить, и нащупала лишь магнитофонную кассету. Между ног вспыхнула боль, словно он ей что-то там разорвал.
– Нет! – пропыхтела она. – У меня… Сейчас… сейчас…
– Не дергайся, – сказал Боуи. – Расслабься и получай удовольствие.
Он тяжело дышал и постанывал от наслаждения, наполняя салон зловонным дыханием. Эми попыталась закричать.
Вместо этого мир вокруг нее мигнул и погас.
Она пришла в себя, разгоряченная, пропотевшая, покрытая чем-то липким. В голове грохотало. Салон старого «понтиака» пропах медью и пеплом. В проигрывателе снова звучали The Cars: кассета с любимыми дорожными записями Боуи стояла на повторе. Эми по-прежнему ощущала на себе тяжесть его тела. За окнами была угольно-черная ночь. Похоже, он заснул, даже не потрудившись слезть с нее.
– Свали, – приказала Эми непослушными губами.
Язык во рту казался на два размера больше обычного. Ее лифчик был все так же сдвинут вверх, джинсы болтались комком вокруг одной лодыжки. Она лежала, упершись больной головой в дверцу, с кассетой в крепко стиснутой руке. Эми оттолкнула от себя неподвижное тело – все равно что пытаться сдвинуть тяжелый куль с мясом. По бедру скользнул член Боуи, все еще твердый. Она пихнула его снова, уже с отчаянием, но он словно приклеился к ней. Каким-то образом они слились, сплавились воедино, Боуи стал ее частью, словно некий грузный гигантский клещ.
Подсунув ладони под его плечи, Эми принялась толкать, пока его рубашка не отделилась от ее одежды со звуком рвущейся ткани. С тяжелым стуком Боуи упал на водительское сиденье и привалился к дверце, выставив в воздух одну руку.
Она разлепила губы, чтобы выругать его. Изо рта вырвался поток нечленораздельных звуков. Вереща словно баньши, полуголая, она заползла на него сверху и со всей силы ударила в лицо. Ее кулак врезался в дверцу машины. Руку словно пронзила молния, пройдя аж до запястья.
Эми взвыла. Сквозь руку волнами проходили каскады боли. Она сжала зубы и, смаргивая слезы, принялась ждать, пока боль утихнет. Рука пульсировала, в голове грохотал барабан в такт ударам ее сердца. Протянув над головой здоровую руку, Эми нащупала лампочку, липкую и клеящуюся к пальцам. Она щелкнула выключателем. Лампочка загорелась, осветив все вокруг тусклым желтым сиянием.
Салон автомобиля был сплошь залит кровью. Спекшийся слой крови, словно густая черная смола, покрывал рубашку Боуи.
У него не было головы.
Эми завопила.
Она принялась отодвигаться, пока не уперлась плечами в дверь со стороны пассажирского сиденья. И заорала снова, вывалившись из машины в канаву. Отсюда музыка в проигрывателе казалась надтреснутой и далекой, в ушах оглушительно стрекотали кузнечики и цикады. В темноте разливалось помигивающее море светлячков, живущих своей недоступной загадочной жизнью.
Ее вопль наполнил звездную ночь.
Меньше чем в миле от этого места Линда Грин вышагивала по своей кухне, держа в одной руке дымящуюся сигарету, в другой – бокал с виски. Приостановившись, чтобы промочить горло глотком огненного напитка, она попыталась затянуться, но сигарета уже догорела до фильтра. Полудюймовый столбик пепла упал на линолеум.
Она закурила другую и продолжила шагать взад-вперед.
– Где же ты, детка моя, – пробормотала она.
Совсем не похоже на ее Эми, вот так пропадать. Ее Эми слишком осторожна. Звание матери года вряд ли светило Линде в обозримом будущем, но она воспитала не глупую дочь. Ее Эми знала, что к чему.
«Или, может быть, она выросла похожей на меня, – подумала Линда. – Здравомыслящей в целом, но абсолютной дурой в особых исключительных случаях».
Она уже позвонила Реджи Элбоду, который позвал к телефону Салли. Салли сказала, что в последний раз видела Эми после школы, когда провожала ее от супермаркета A&P. Они расстались на Хорс-Крик-роуд, после чего Эми пошла домой одна. Это было около половины пятого.
Линда посмотрела на настенные часы. Восемь пятнадцать.
– Ну хватит, – произнесла она вслух. – Я звоню шерифу Бертону.
Ее рука потянулась к телефону, но остановилась.
Нет, этого нельзя делать. Сейчас самое время проявить здравомыслие.
Если бы это была любая другая девушка, она уже давно бы позвонила шерифу. Но Эми не была похожа на других девушек. Эми была особенной. Ее нужно было защищать не только от нарушителей закона, но и от блюстителей.
Линде больше ничего не оставалось, кроме как протаптывать дорожки в полу. Еще пять минут, дала она себе зарок. Пять минут она подождет, мечась от телефона к двери, а потом возьмет ключи от машины и отправится на поиски сама. Конечно, ей сейчас не стоило бы садиться за руль, но что толку думать об этом, когда Эми могла быть в беде.
Если надо, она была готова всю ночь прочесывать округ, пока не отыщет свою дочь.
В дверь постучали.
Ее кости словно пронизало электрическим током, вены загудели как провода. Линда вышла в гостиную, разрываясь между надеждой и отчаянием.
Эми не стала бы стучать. Наверняка там шериф, стоит и мрачно хмурит брови.
– Ох, малютка моя, – всхлипывала Линда. – Ох, Боже, защити ее!
Она открыла дверь – и ахнула от ужаса и облегчения. Лампочка над крыльцом освещала привидение с роящимися вокруг макушки мотыльками.
– Мама, – сказала Эми тонким детским голоском.
Она была с ног до головы покрыта кровью.
Кровь запеклась у нее в волосах, склеившихся в шершавые веревки. Бледное, как у призрака, лицо было разрисовано алыми разводами. Еще больше крови покрывало ее разорванную рубашку, ссохшуюся и покоробившуюся, словно картон. Эми тряслась, прижимая к груди изорванные, перемазанные красным учебники.
– О боже! – закричала Линда. – Малютка моя, что они с тобой сделали?
– Кто-то оторвал ему голову, – проговорила Эми.
Шатаясь, с остекленевшим взглядом, она шагнула в дом и, дрожа, упала в объятия матери. Они вместе повалились на пол. Линда обхватила ее руками и принялась укачивать, словно младенца.
– Ну что ты такое сотворила?
– Ничего, мама.
– Мне ты можешь сказать все.
– Это не я, – воскликнула Эми. – Я ничего не делала, клянусь!
– Конечно, конечно. Прости, малышка. Конечно, это не ты, я знаю.
– Мама, он сделал мне больно!
– Этот твой парень?
– Нет, другой. Время как будто куда-то подевалось. А потом я очнулась, а он уже мертвый!
Линда провела Эми наверх и набрала ей горячую ванну. Она содрала с дочери стоящую колом одежду – и снова ахнула, увидев кровь между ее ног. У Эми была разбита кисть руки, она распухла и кровоточила, то ли от полученного, то ли от нанесенного удара. Линда помогла дочке залезть в ванну, потом села на край и принялась тереть ей мочалкой руки, соскребая кровь. Вода в ванне моментально стала мутной.
– Где он? – спросила она. – Этот парень?
– Там, дальше по дороге. В своей машине.