Крэйг Алансон – День Колумба (страница 9)
– Извините, сэр, где вы заряжали свой планшет?
– В каждом отсеке есть комплект магнитных пластин. Приложите к ней свой планшет, и он зарядится. Работает так же, как зарядный коврик. Пластина сама определяет, какое напряжение необходимо для устройства, так что оно не перегорит. Тураны – смышленые ребята.
– Кто такие тураны, сэр?
Капитан покачал головой.
– Тураны – очень продвинутый народ, они возглавляют коалицию, в которую входят кристанги. Мне говорили, что они немного похожи на инопланетян из научно-фантастических фильмов – маленькие, щуплые, с большими лысыми головами.
Я был окончательно сбит с толку.
– Значит, кристанги не главные?
– Что касается нас, землян, то да, кристанги для нас во всем, что касается Земли, главные. Но верно также и то, что тураны – хозяева кристангов. Вам достаточно знать, что путешествия между звездами на кораблях кристангов – слишком длительный процесс, поэтому для больших скачков их крепят к космическим базам туранов. И упреждая ваш следующий вопрос: я никогда не видел живого турана, потому что нам не разрешено покидать корабли кристангов.
– Сам черт ногу сломит, сэр.
Капитан сочувственно кивнул.
– Смотрите на это следующим образом: тураны – это высшая лига, кристанги – фарм-клуб из второй лиги, а мы что-то вроде клуба полупрофессиональной местечковой лиги. Мы надеемся на переход в четвертую лигу, но сначала должны показать, чего мы стоим, и нам предстоит очень долгий путь. Возвращайтесь на свою койку, рядовой, мы скоро покинем земную орбиту. Вас проинструктируют.
После часа мягкого ускорения, разгонявшего корабль в сторону от Земли, и десятиминутного промежутка – очевидно, подготовки к скачку – наш транспортник наконец скакнул. Я привязался к койке и ничего не видел. Во время скачка мне на долю секунды показалось, что по коже пробегает статическое электричество, после чего я снова погрузился в невесомость. Я следил за временем: между первым и вторым скачком прошли восемь часов и двадцать одна минута. Позже я узнал, что корабли кристангов используют термоядерные реакторы и что их скачковые двигатели вынуждены накапливать энергию для подготовки к скачку в течение восьми часов. Временной зазор между скачками был существенным тактическим недостатком боевого флота. Ударные корабли, вступившие в бой сразу после выхода из гиперпространства, не могли мгновенно вернуться обратно, если сталкивались с трудностями, в то время как обороняющийся корабль с полностью заряженными двигателями мог перескочить в другое место, увернувшись от пущенных в него ракет. В настоящем сражении временной зазор между скачками не так уж важен. Боевые корабли всегда сохраняли запас энергии, достаточный для короткого экстренного скачка. Космические объекты не могли совершать скачки в гиперпространство и обратно вблизи сильных гравитационных полей, например возле планет, – в скачковом поле могли возникнуть искажения, и корабль разорвало бы на части. Поэтому атакующему кораблю требовалось выходить из гиперпространства подальше от планеты и приближаться к орбите обычным способом. Приблизившись к планете на расстояние, с которого можно было использовать бортовое вооружение, атакующие суда входили в ее гравитационное поле настолько глубоко, что из него не могли совершить скачок даже корабли с полностью заряженными двигателями. Обороняющиеся суда никогда не знали, в каком месте агрессор мог выскочить из гиперпространства, поэтому жались к планетам и шли на перехват из этой зоны. Кажется, похоже на игру с массой трудных для запоминания правил? Ничего подобного, не кажется. К счастью, для нас, жителей Земли, об этом необязательно было помнить. Космических кораблей у нас не было, а свои кристанги нам не давали. Мы привыкли воевать пехом, на земле. Дело кристангов – доставить нас в нужную точку, а уж дальше мы сами с усами. Так мы во всяком случае рассуждали.
Между скачками корабль два часа ускорялся, после этого нам предоставляли свободное время, чтобы вылезти из коек и размяться. Все учились двигаться в невесомости. Через пару минут я пожалел, что нам не выдали каски. Сержант Рейнор наорал на нас, обозвав идиотами, однако большинство уже успели набить синяки и шишки. Опыт – лучший учитель.
Одним из понторезов оказался Джефф Мердок. Его прислали в наш взвод в Нигерии уже в середине моего срока службы, поэтому я плохо его знал, но Джефф, зараза, чувствовал себя в невесомости как рыба в воде. Он совершал головокружительные кувырки и умел, оттолкнувшись от стенки и проплыв по воздуху, попасть точно в нужное место. Чувак любил, улыбаясь во весь рот, висеть вниз головой, зацепившись ногами за койку.
– Ребята, какой кайф! Жду не дождусь, когда нам дадут современный биотех кристангов. Из меня получится суперсолдат!
Остальные с кислым видом наблюдали, как он парит в воздухе, словно гигантская белка-летяга.
– Мердок, только чудо поможет тебе стать солдатом, а не иноземная технология, – подкалывал его Гарсия.
– А тебе – наличие мозгов. Попроси Волшебника Изумрудного города, может, он тебе их даст, – подключился Томпсон.
– Идите вы все на хрен! – кричал в ответ Мердок, пролетая через отсек и элегантно причаливая у противоположной стенки, даже не столкнувшись с ней.
Нас привели в солдатскую столовку кристангов. Или – раз мы на корабле – в кают-компанию? Опыт, приобретенный в невесомости внутри отсека, помогал передвигаться по коридорам. Столовая вмещала почти сто рыл, там стояли столы и стулья, стулья намертво прикручены к полу и снабжены привязными ремнями. Обед выдали сухпайками. Люди не могут есть еду кристангов, а кристанги не хотели, чтобы люди ковырялись у них на кухне в состоянии невесомости. Сухие пайки напомнили мне детство, походы и ужин у костра. В то время такая еда была еще сносного качества. В Нигерии сухпай надоел мне до чертиков, поэтому я мрачно жевал свой рацион, меняясь всякой всячиной с соседями. Початок проголодался, как зверь: сожрал свой паек и выпросил у меня пачку крекеров. В разгар обеда в отсек вплыл армейский майор, уверенно пристал к противоположной стене и закрепил ноги петлями. В его исполнении маневр выглядел пустяком.
– Все довольны жрачкой астронавтов? – спросил он. Толпа загоготала в ответ. – Я слышал, что разведка докладывает тухлую инфу, так что внесу ясность. Во-первых, мы не будем торчать в невесомости всю дорогу. Корабль кристангов наибольшую часть пути проведет пристегнутым к базе туранов. На подвесках базы есть искусственная гравитация, так что после стыковки нам включат восемьдесят пять процентов земного притяжения, что является нормой для туранов. Во-вторых, перелет не будет длиться четыре года и вас не заморозят. Так что вам придется слушать храп соседа по койке. – Народ опять засмеялся. – Туранская космическая база сделает скачок через кротовину и выйдет из нее с другой стороны в нескольких сотнях световых лет отсюда. База пройдет лишь короткий отрезок между кротовинами, эти штуки сильно сокращают путь до конечной точки. Вся дорога от Земли до первой остановки, планеты Альфа, займет семнадцать дней. Новое оружие и снаряжение вам выдадут на месте. Вы пройдете курс правил ведения боевых действий. Кристанги очень въедливо следят за соблюдением правил применения силы, так что не хлопайте варежкой. Мы не должны создавать проблемы для новых союзников. А что касается лагеря Кэмп-Альфа, то я там был и могу сказать, что лучшего места для того, чтобы все внимание сосредоточить на боевой подготовке, не найти.
Последняя фраза вызвала протяжный стон. Все поняли метафорический язык майора: учебка – дыра, где делать совершенно нечего, кроме как вкалывать и оттачивать навыки. Я посмотрел на Початка, мы оба пожали плечами. Мы и не такое еще видели, к тому же в космос я летел не ради развлечений. Майор не позволил задавать вопросы и, закончив речь, уплыл из столовой. Поняв, что нам не придется торчать в невесомости четыре года, я почувствовал себя намного легче.
После того как корабль кристангов сделал четвертый скачок, нам приказали оставаться пристегнутыми к койкам до окончания стыковки с базой туранов. Послышался лязг, корпус завибрировал, и наш корабль причалил к базе. Под всеобщие одобрительные возгласы вновь появилась гравитация. Настроение еще больше улучшилось после объявления, что на ужин подадут горячую пищу, так как кухня теперь могла работать в нормальном режиме. Нас накормили говяжьим рагу, в котором картошки и овощей было куда больше, чем говядины, но мы восприняли это как намек, что ближайшие три недели не придется давиться одними сухими пайками. Булочки тоже были теплые и свежие. Хорошая жратва необходима для поддержания высокого боевого духа – в армии это понимают.
Обожаю свежие, теплые булочки.
Туранская база произвела серию скачков. Я потерял им счет – некоторые происходили, пока я спал. Кое-кто на борту пытался вести счет маневров корабля, записывая количество скачков, промежутки между ними и степень ускорения. Я сбился после второго скачка и махнул рукой – пусть за этим следят те, кому положено. Динамики однажды объявили в три часа ночи, что корабль приближается к кротовине. Я пожалел, что объявление сделали так поздно, мой мочевой пузырь давно посылал мне предупредительные сигналы. Меня пугала мысль о том, что в кротовине меня разложат на атомы и потом соберут обратно или сделают еще что-нибудь непотребное. Напрягшись, я лежал в койке, как вдруг послышалось новое объявление: «Переход через кротовину закончен. Приготовиться к обычному маневрированию». Черт! За переход можно было не только не бояться – я даже не заметил, как он произошел. Скачков и промежутков между ними было много, а еще больше – скуки. Мы по очереди занимались спортом, инвентарь привезли с Земли – бегущие дорожки, велотренажеры. Бегать я люблю, но бегущие дорожки терпеть не могу – жуткая тягомотина. Через пару дней даже соревнование с чуваком на соседней дорожке не помогало. Мы играли в игры на планшетах, делали упражнения, читали книги, смотрели фильмы. Наверное, так же солдаты пересекали на судах Атлантический и Тихий океаны во время Второй мировой войны. Правда, на транспортном корабле времен Второй мировой пассажиры могли подниматься на палубу подышать свежим воздухом и посмотреть на солнце и на горизонт.