Кретьен Труа – Средневековый роман и повесть (страница 12)

Деревья прямо до небес, Сплошная крепь, куда ни гляну. И заприметил я поляну. Нет, не медведи там дрались, Там дикие быки паслись. Бодают яростно друг друга, И содрогается округа. Мычанье, топот, стук рогов, — Свирепей в мире нет врагов. Я, задержавшись в отдаленье, Подумывал об отступленье, В чем нет, по-моему, греха, Как вдруг увидел пастуха. Какая это образина! Сидит на пне, в руках дубина, Обличьем сущий эфиоп,[12] Косматый широченный лоб, Как будто череп лошадиный У этого простолюдина. Густыми космами волос Он весь, как дикий зверь, зарос. Под стать громоздкой этой туше Слоновые свисают уши С продолговатой головы. Кошачий нос, глаза совы, Кабаний клык из волчьей пасти, Всклокоченная, рыжей масти, Засаленная борода. Поверите ли, господа! Он бородою утирался. В грудь подбородок упирался, Искривлена была спина. Одежда не из полотна. Конечно, при таком обличье Носил он только шкуры бычьи. Увидев издали меня, Со своего вскочил он пня. Слегка встревоженный, признаться, Я был готов обороняться. Однако дикий лесовик Сражаться, видно, не привык. Стоит он, словно ствол древесный, Ну, прямо идол бессловесный. Я говорю: «Кто ты такой?» Знаком ему язык людской. Сказало чудище лесное: «Я человек. Не что иное, Как человек». — «А что в лесу Ты делаешь?» — «Я скот пасу, Лесное стадо охраняю И больше ничего не знаю». «Клянусь апостолом Петром! Не совладать с лесным зверьем. Чтобы сберечь такое стадо, Нужна, по-моему, ограда Или какой-нибудь загон». «В моих руках лесной закон. Быкам позволил я бодаться, Но не позволил разбредаться». «Как ты пасешь быков таких?» «Со мною бык бодучий тих. Не то что слишком отдалиться, Не смеет бык пошевелиться. Любому шкура дорога. Быка схвачу я за рога,