Кресли Коул – Рыцарь бесконечности (ЛП) (страница 23)

Часть меня был рада, что он хотел меня. Часть меня думала, что между нами всё обречено.

— Давай просто быть реалистами относительно наших шансов.

— Ты хочешь знать, что я чувствую? Позволь мне сказать тебе, Bebe. Мне весело. Ты ведешь себя так, будто у нас есть выбор в этом вопросе. Ты хочешь меня также как я тебя, потому что мы оба зашли слишком далеко.

Я ощетинилась.

— Моя симпатия, для тебя синоним слова «переспать»? Я думала, что ты больше чем, чем дамский угодник, ищущий свою добычу.

Он пожал плечами.

— Той ночью, после того, как мы целовались, я сказал себе, что просто продолжу идти. Что, то дерьмо слишком тяжелое для меня, и это не мое дело. Я сказал себе, не думать о тебе.

Я твердила это себе постоянно, но толку от этого было мало.

— Черт, ты ожидала, что я, в любом случае, оставлю тебя. Но мне становилось хуже с каждым шагом, словно кто-то подвесил меня за кишки колючей проволокой. И я понял, ты крепко держишь меня за яйца. Глупо бороться с этим. И к черту, кто ты.

— Успокойся, сердце мое, — я произнесла это насмешливым тоном, но на самом деле мои чувства по отношению к нему стали намного мягче.

А потом я вспомнила, что ещё говорила на записи. Например, как ревновала, и как было больно, когда он флиртовал с Селеной. Или, как я чувствовала, что я лишаюсь своего вечно-трезвого ума, когда он поцеловал меня. Не из-за этого ли он так ухмыляется?

— Я все еще не могу поверить, что ты влез в мою личную жизнь! — В школе, когда Джексон хотел увидеть мой альбом, он украл его. Когда он хотел, прослушать мои сообщения для парня? Он украл телефон Брэндона.

Джексон продолжал напирать на меня, и я была сыта этим по горло.

— Ты должен уйти. — Мои символы были настолько яркими, что освещали комнату, как огонь. — Я хочу одеться.

— Так попробуй меня выставить. Я не уйду, пока ты не признаешься, что чувствуешь ко мне.

— Ты собираешься шантажировать меня? — Теперь это был вопрос принципа. Он пересек черту, слушая эту запись, и теперь он ожидал, что я вознагражу его за это?

— Ты всегда можешь выйти. — Он закинул ноги на стол, откинувшись назад, чтобы балансировать на своём стуле на двух ножках. С самодовольной усмешкой он заложил руки за голову.

Он был настолько дерзким, я хотела — нет, было необходимо, — стереть эту ухмылку с его лица. Я достигла своего предела. Я могу завтра умереть, а я отказываюсь, провести мой последний вечер на Земле, из-за того, что мной манипулирует, поглощающий самогон кайджан.

Кроме того, я не была слишком застенчивой. Я, веселясь, носила коротенькую форму в школе перед слюнявыми подростками, и, не стесняясь, могла показаться в трусиках перед моей лучшей подругой Мелиссой.

— Хорошо. — Я повернулась в ванне спиной к нему, встала, и пошла к своей одежде.

Бах! Он упал на спинку стула?

Подавив улыбку, я вытерлась своей полусухой старой футболкой, а затем натянула трусики.

— Э-Эви? — Его голос звучал приглушенно.

Я потянулась за лифчиком, возможно показывая ему грудь сбоку, не волнует. Когда я застегнулась, я оглянулась через плечо.

Рядом с перевернутым стулом, Джексон опустился на колени, с его губ срывались хриплые вздохи. Его высокие скулы пылали, а мышцы были напряжены, как будто он собирался напасть на меня.

— Ты… ты встала? — он сильно прижал дрожащую руку ко рту, и снова, глаза потемнели от похоти. — Никогда не думал, что ты встанешь, ma bonne fille. — Моя хорошая девочка.

Пожав плечами, я потянулась за джинсами.

— Если ты не можешь удержать свой накал, держись подальше от хижины.

Он громко сглотнул.

— Brûlant. — Раскаленный. — И поверь мне, cher, я собираюсь унять этот накал.

Вскочив на ноги, он двинулся ко мне, стуча своими тяжелыми ботинками по деревянному полу. Каждый его шаг умножал мои ожидания. Он собирался поцеловать меня снова, и одна мысль об этом, наполняла меня энергией.

Нет, нет, нет! Это было неправильно. Я не хочу, чтобы он запал на меня только потому, что был пьян, и неудовлетворен.

Прежде чем я успела одеться, он развернул меня, обернув рукой ниже спины.

— Ты шла, покачивая своей хорошенькой задницей не в том направлении, Bebe. Ты должна была подойти ко мне, когда была вся голая и мокрая.

— Даже не смей подходить ко мне! Потом обвинишь меня, что я снова загипнотизировала тебя.

— Я понял, что у тебя не было всех твоих сил, когда я впервые захотел тебя.

— Почему ты так думаешь?

— Потому, что если бы ты гипнотизировала тогда, все парни Стерлинга задыхались бы, глядя на тебя, а не на Клотиль.

Вскинув подбородок, я сказала:

— Эй, я не так уж плоха, кайджан.

— Это правда. Когда я увидел тебя в тот день одну в школьном дворе, в твоей коротенькой юбке… — Выражение его лица стало тлеющим. — Я хотел, уложить тебя спиной на тот стол, и взять прямо там, Эванджелин.

Я вздрогнула, услышав, как мое имя с акцентом скатилось с его языка. Этому невозможно сопротивляться. Я знала это, потому что изо всех сил, пыталась.

Он был прав. Глупо бороться с этим. Я посмотрела на него и прошептала:

— Только, только не делай мне снова больно. Если я поцелую тебя, а ты испытаешь отвращение…

Он тихо рассмеялся, потершись своими бедрами о мои.

— Чувствуется ли, будто я испытываю отвращение?

— Джексон! — Ахнула я.

— От тебя пахнет жимолостью. Тебе нравится Джек сейчас?

— Я никогда не прекращала тебя любить. Даже когда ты пытался спастись от меня в силе католицизма.

— Не могу ничем помочь, меня воспитывали, что сверхъестественное — это либо чудо, либо сатана.

Я закатила глаза:

— И ты все еще пытаешься выяснить, кто я?

— Non. Я пытаюсь выяснить, до сих пор ли я католик. — Он улыбнулся так, что у меня замерло сердце.

Великолепные губы. Я хотела их на моих.

Перед тем, как меня поцеловать, он сказал:

— Ты, можешь быть не такой, как я думал, но я хочу защищать тебя в любом случае. Я хочу, попытаться принять все это. Но ты должна принять меня.

— Принять тебя? О чём ты говоришь?

— Я девятнадцатилетний парень с протоки. Я люблю выпить. Я могу говорить глупое дерьмо. Ты должна принять свои чувства ко мне без боли, без колебаний.

Я положила ладонь на его лицо.

— Ты испытаешь еще больше боли, чем чувствуешь, если останешься с нами. И это будет моя вина, потому что я не хочу разлучаться с тобой. Ты хотел, чтобы я отпустила тебя.

— Это было, прежде чем я кое-что понял, на этой неделе. Я не собирался прожить долгую жизнь до апокалипсиса. До того, как появились зомби, людоеды, и чума. Теперь я полагаю, что буду тратить свое оставшееся время на то, что я хочу.

— И что ты хочешь?

Он улыбнулся.

— Ты — то, что я хочу, а это — то, что я хотел бы делать с тобой. — Он наклонился, прижавшись губами к моим.

Когда он ко мне прикоснулся, наконец, полил дождь, барабаня по жестяной крыше. Я не слышала, этого звука с той ночи, когда приходила к дому Джека на протоке.