Кресли Коул – Рыцарь бесконечности (ЛП) (страница 22)

— Как я уже сказал, я понял для себя некоторые вещи.

— Слушай, Джексон, говоришь, что у меня есть чувства к тебе. Они были, пока я не поняла, что ты никогда не примешь мою природу. Ты увидел меня и чуть не сошел с ума.

Он прищурился.

— Я не сходил с ума, нет. Я думаю, что справился бы с этим чертовски хорошо. Если бы ты показала мне это прежде, чем вывалить все дерьмо на меня.

— Это дерьмо спасло мне жизнь.

— Как я понял, это также привело тебя к сумасшедшему. Алхимику, non?

— Touché*. Ты смотрел на меня, как на прокаженную, когда увидел, на что я способна.

(*Touché — франц.: Туше — прикосновение борца обеими лопатками к ковру, знаменующее его поражение).

Он вскочил на ноги, стал вышагивать, и сделал еще один глоток.

— Ты ожидаешь, что я буду реагировать каждый раз как в первый!

— Думаю, что так?

— Мои реакции, мои слова, все. Этого не будет больше. Я видел то, чего я никогда не видел прежде, и я отреагировал.

— Перекрестился? Действительно Джек?

— Я католик. И милая девушка, которую я знал, только что убила другого подростка и наслаждалась своим могуществом, смотря на это! Ты была как будто одержима демоном или еще чем-то! — Он покачал головой. — Ты ожидаешь, что я буду совершенным.

— Это больно, Джексон. Хорошо? — Я подтянула колени к груди, расплескивая воду.

Как если бы это было не бесполезно, он посмотрел вниз с восторгом глядя на мои движения.

Но поднял свой взгляд, когда я простонала:

— Это разбило мне сердце! Я только что пережила самое ужасное событие в моей жизни. Я нуждалась в тебе, но ты испытывал ко мне отвращение. — Мои глаза кололо от слез. — Я нуждалась в тебе!

Он взялся за переносицу.

— Разве ничего не значит, то что… что я пытаюсь, справиться со всем этим?

— Может быть, тебе не нужно так сильно стараться. Да ладно, у нас есть проблемы, которые выходят за рамки игры. Мы всегда боремся, всегда на разных страницах. Я могу пересчитать по пальцам, сколько раз у нас был обычный разговор. Большую часть времени я не знаю, что происходит в твоей голове.

— Что ты хочешь знать? — Он снова опустился в кресло, положив локти на колени. — Ты хочешь, чтобы я говорил о моих чувствах? Черт побери, как я могу даже начать?

Я удивленно моргнула. Он не пытался казаться засранцем. Он был искренне озадачен, как это сделать. А почему бы и нет? Где бы он научился обсуждать свои мысли и эмоции?

Не у матери. Она была не в состоянии даже прокормить Джексона, когда он был мальчиком, а тем более научить его говорить о вещах, которые беспокоили его. У отца? Этот человек бросил сына.

Удивительно, что Джексон вообще мог об этом говорить. Я помню, как он признался, что он не знал, как вести себя со мной. «Ты сможешь научить меня как ухаживать за тобой. Потому что я не знаю, что я должен делать».

Он пытался. И как я должна была помочь ему в этом? Дать совет? Используй слова, Джек.

— Ты вылила это дерьмо на меня, а затем в течение нескольких дней ты хочешь, чтобы я смирился с тем, что моя девушка не совсем человек!

Я не знала, что удивило меня больше — девушка или часть про человека.

— Черт побери, Эви, ты была в моем доме, ты видела, как я жил. Неужели ты не понимаешь, почему я ненавижу сюрпризы? Почему мне не нравится, когда люди что то скрывают?

Возможно, мы были слишком разными.

— Слишком много всего произошло. И ты была отвратительна для меня в течение нескольких дней.

— Я был зол, потому что я ничего не понимал в этом. Мне не нравятся вещи, которых я не понимаю. И в то утро в Реквиеме, именно тогда, когда я пытался смириться с этим, я вернулся, как раз, когда ты собираешься перерезать горло этому ирландскому ребенку.

— Он напал на нас, после того как я пыталась объявить перемирие.

— Я понимаю, что люди делают больно. Я понимаю, я сам бил людей и получал травмы, задолго до Вспышки. Но когда я увидел, что тебе это нравится…

— Я не хочу этого! — Я закрыла голову руками.

— Я понимаю, это сейчас. Что-то в тебе происходит. Это по-прежнему ты, но у тебя есть проблема. Peekon, посмотри на меня.

Я посмотрела вверх.

— Если у тебя есть проблема, я могу смириться с этим.

Я не была убеждена. — Быть с тобой больно.

— Но иногда это хорошо. По-настоящему хорошо. Ты думала, что мой поцелуй был «совершенным». — Его взгляд скользнул по моим губам, к моей шее, на мою ключицу…

— Я никогда не говорила тебе… — меня озарило. — О, мой Бог. — У меня отвисла челюсть, мои подозрения подтвердились. Да, это именно так унизительно, как я боялась. — Ты взял диктофон Алхимика! — В котором была кассета с историей всей моей жизни.

Джексон улыбнулся мне бесстыжей улыбкой.

— Ouais. Слушал его в течение нескольких дней. Это была одна из причин, почему я уходил в то утро в Реквиеме. Я был занят поиском наушников, так, чтобы я мог слушать его под капюшоном.

— Ты же не имел права!

— Я играл большую роль в этой истории, хотел убедиться, что ты представила меня правильно.

— Вот почему у тебя так менялось настроение? — То выглядишь злым, то озабоченным, то ухмыляешься?

— Некоторые вещи, которые ты рассказывала, злили меня. — Его лицо потемнело. — Пришлось выслушать, что ты говоришь о своем парне. Достаточно плохо было только в первый раз.

Брэндон был хорошим парнем. Незрелым, возможно, но у него было доброе сердце. Он и Джексон были разные, как день и ночь. Эти двое ненавидели друг друга.

— Но потом ты сказала нечто хорошее. Например, что ты хорошо относилась к Клотиль. Ты улыбнулась ей, и поздоровалась, когда никто другой в школе не был добр к ней.

Я могла бы быть добрее к ней. Жаль, что не была.

— Или, когда ты описывала наш поцелуй в бассейне в доме Селены. — Джек провел рукой по лицу. — Я, должно быть, затер пленку, когда слушал это снова и снова.

Его веки отяжелели и он вздрогнул, можно подумать, что у него оргазм. Мои вздохи перешли в мелкую дрожь. И вдруг я как никогда осознала свою наготу, в воде, которая охлаждалась. Пока Джексон рассматривал мою влажную кожу.

— Эта кассета была личной!

— Ты рассказала это Артуру, парню, постороннему, нашу историю?

— К тому времени, я была уверена, что он никогда не скажет это ни одной живой душе. — Моя кожа начала светиться, когда я вспомнила свою ярость тогда, символы, взвились вдоль моих рук, переходя на грудь. Стали ли мои глазами зелёными?

Джексон смотрел на изменения во мне.

— Ты показала мне это… эти символы, чтобы напугать меня?

Хм. Он мог бы использовать жаргон.

— Это не сработает. Эта запись позволила мне разобраться в этом деле с Арканами, позволила мне узнавать об этом понемногу. Как это делала ты. И я слышал, как ты сказала, что я был твоим якорем.

— Да, и что?

— Ты не стала убивать того ирландского парня, как только увидела меня. Ты не станешь отрицать этого?

Наконец, я покачала головой.

— Ты положилась на меня, и теперь я знаю это, — сказал он. — Ты предупреждала меня, что с тобой никогда не будет легко. Я все еще подписываюсь под этим.

— Зачем это тебе? Это смертельно, и странно и страшно…

— Так весь мир такой! — Он запустил пальцы в свои мокрые волосы. — Всё перепуталось в голове: я могу принять эту игру лучше, чем твои секреты. По крайней мере, теперь я знаю, с чем столкнулся.