Кресли Коул – Разгар зимы (ЛП) (страница 43)

— В день, когда мне понадобится твоя помощь… — Арик смолк, — мне никогда не понадобится твоя помощь, смертный.

Мне он сказал:

— Приляг, отдохни немного. Ты можешь спать спокойно, sievā.

— Что значит это слово? — спросил Джек

Арик не без удовольствия ответил:

— Sievā означает жена.

Глава 25

Когда Арик вышел, я уставилась на дверь. Я не могла поверить, что он оставил меня с Джеком наедине, была там угроза, или нет.

Я решила, что он меня проверяет, проверяет, сдержу ли я обещание.

— Ты так смотришь ему вслед, — сказал Джек, привлекая моё внимание, на лице его боролись гнев и растерянность, — беспокоишься о нём?

Арик по-прежнему был мне небезразличен.

— Да.

Я беспокоилась… о нём и Джеке. О Селене и Мэтью.

— Потому что считаешь, что он нам нужен? Или потому что у тебя есть к нему чувства?

— И то и другое.

Да, у меня были к нему чувства, и чувства эти выходили за рамки обычного беспокойства.

Я просила Джека и Арика сосредоточиться на деле. Кто бы говорил. Сама только и делала, что сравнивала их между собой.

Страстность и напористость Джека против внутренней энергии Смерти и нашей с ним связи, как Арканов. Боже, помоги, я могу представить себя и с тем и с другим. Или… ни с одним из них? Каждый причинил мне боль. Красная ведьма шептала: «Они оба не стоят даже пыли пол твоими ногами.»

Хотелось бы мне получить сейчас дельный совет. Чёрт, как же мне не хватало Мэл — моей лучшей подруги. Она, пожалуй, сказала бы держать при себе обоих, сказала бы, что мужчин, как сумочек, много не бывает.

Джек отложил арбалет и принялся расхаживать перед камином. В свете огня его глаза казались особенно яркими. Волосы цвета воронова крыла отражали отблески пламени.

— Смерть мучил тебя, как только мог, но ты всё равно к нему неравнодушна, — он достал флягу, — а я лишь раз утаил правду, и ты до сих пор не можешь сказать, будем ли мы вместе.

— Поставь себя на его место. Я заверила его в беззаветной любви, а потом попыталась убить. И не раз, а целых два.

— Ты ничего ему не сделала, нет. Это была другая Императрица из далёкого прошлого. Слышала о Стокгольмском синдроме? Это он и есть.

Я раскрыла рот от удивления.

— Так вот почему ты тогда посмотрел на меня с жалостью! Поэтому твоё отношение изменилось? Ты перестал злиться на то, что я с ним сблизилась, потому что переложил всю вину на него.

Джек остановился и повернулся ко мне.

— Двухтысячелетний мужчина похитил податливую девочку и подавил ее волю.

Его послушать, то я, как Персефона, дочь Деметры, которую Аид насильно уволок в своё подземное царство. Но Джеку невдомёк: в этом отношении я похожа скорее на грозную Деметру, чем на податливую Персефону.

— Я уже не маленькая девочка. Я прожила больше сотни лет; и чувствую опыт предыдущих жизней. Но даже если бы не это, год жизни после апокалипсиса приравнивается к десяти. После Вспышки на мои плечи легла забота о маме, я планировала нападения, участвовала в них, убивала. Мне пришлось быстро повзрослеть.

Он сделал глоток из фляги.

— Почему ты сразу не рассказала, что произошло между тобой и Смертью?

Вот чёрт. Если рассказать Джеку всё в подробностях, он сразу же схватится за пистолет. И хотя на Арике непробиваемая броня…

— Не хочу об этом говорить.

— Он заморочил тебе голову, — настаивал Джек, — поэтому ты думаешь, что имеешь к нему чувства. Другого объяснения этому быть не может.

— Ты действительно считаешь, что мне так легко промыть мозги?

Джек поймал мой взгляд.

— Эви, с тобой такое уже было, — в ПШР, — к тому же я видел рисунки со Смертью в твоём альбоме еще до Вспышки. Ты изображала его чудовищем. Un scélérat, — злодеем.

— Арик много чего мне причинил. Но он так же и помогал мне. В пещере Жреца я чуть не съела… человечину. Уже поднесла к губам. Тогда я была бы обречена, как и его последователи с пеленой на глазах, которые до смерти будут охотиться за мной. Арик изо всех сил отвлекал Гатри, пока на него не подействовал яд. И ещё он спас меня от Огена и не дал мне утонуть.

— Если бы не этот ублюдок, ничего этого с тобой вообще бы не произошло. Он должен умереть. От моей руки.

— Ты меня не слышишь! Каждый раз, когда ты говоришь о его убийстве, на самом деле это звучит как «мне лучше знать».

— Когда мы снова будем вместе, ты поймешь.

— Ты так уверен, что мы будем вместе?

Его лицо приняло решительное выражение.

— Конечно! Я же говорил, что вместе мы преодолеем всё, и до сих пор так считаю.

— Мне казалось, так было раньше.

— Раньше? Да я единственный здесь постоянный человек. Я! Я не изменил тебе, не связался с другой, даже когда представилась такая возможность.

— С Селеной?

Неужели всё так и было? Или Джек заговорил об этом из сожаления, что не воспользовался возможностью?

— Какая разница с кем? Смерть может сколько угодно бросаться намеками, только между нами ничего не было.

Мне хотелось верить каждому его слову, хотелось, чтобы сомнения развеялись. Но я не могла.

— Я всё равно считаю, что нельзя тебе ввязываться в игры Арканов.

— Дело уже не только в тебе и остальных картах. Любовники управляют самым большим воинским формированием на юге. А возможно и во всём мире.

Вспышка сама по себе может и была данью карте Солнце, но выгоду из нее извлекли другие.

— На кону стоит намного больше, чем просто исход игры, — он подошел ко мне, — ставки выше, чем когда-либо. Мы все под угрозой, — наши взгляды встретились, — bébé, ты можешь отвергнуть меня по другой причине, но только не потому, что ты Аркан.

— Например, потому, что не могу тебе доверять?

Он присел на колени и прижался лбом к моему лбу, опустив на плечи тёплые ладони.

— Я заслужу твое доверие. Просто дай мне время. Эванджелин, то, что между нами было, — его глаза стали насыщенно серыми, — ça vaut la peine, — за это стоит побороться.

Джек не обладал изысканными манерами, местами был грубоват. Полон ярых порывов и стремлений, перекликающихся с моими собственными. Мой измученный жизнью кайджан. Он принялся поглаживать мне плечи, руки.

Он уже готов был меня поцеловать. И хотя я тоже этого хотела, но отстранилась.

— Это не самая удачная мысль.

Джек заглянул мне в глаза:

— Боишься, что Смерть вернется и набросится на меня?

Да!

— Мы могли бы просто поговорить, или я иду спать. Выбирай сам.

С явной неохотой он меня отпустил: