Кресли Коул – Нулевой день (ЛП) (страница 35)

Мэл может — она такая! И, вообще, как я могу на неё сердиться, если сама постоянно её обманываю.

— Ладно, прощаю, — в конце концов пробормотала я.

— Спасибо, Грин! Мне не хочется лазбивать маленькое селдце Спенсела, — откинувшись на моей кровати, она ехидно добавила, — по крайней мере, пока.

Запищал ноутбук

— Электронное письмо от Брэндона?

Странно. Ведь мы всегда переписываемся через sms. Обычно он пользуется телефоном, а не компьютером.

«С копами всё норм. Осталось выслушать лекцию от папы. Поговорим потом».

— Ничего не поняла. Почему он просто не написал sms? Он ведь не знает, что я осталась без телефона.

И почему он даже словом не обмолвился о моём голосовом сообщении?

— Он не мог написать тебе sms, — сказала Мэл, разглядывая собственные ногти на вытянутой руке, — у нас всех украли телефоны.

— Что? — я вскочила на ноги.

— А почему же, ты думаешь, я не позвонила с самого утра? — она поднялась и нахмурилась. — Нас всех обворовали, украли кошельки и телефоны. Вытащили прямо из машин. Но не беспокойся, твою сумку не тронули.

Я молнией вылетела из комнаты и побежала к машине Мэл. Мой альбом!

— Что случилось, Эви? — спросила она, догоняя.

Добежав до машины, я начала лихорадочно дёргать дверь, пока она её не открыла.

— Боже, Эви, успокойся.

Дрожащими руками я потянулась к сумке. Ну какой вор украдёт альбом, а сумку оставит? Пожалуйста, пусть мои рисунки будут на месте!

У меня подкосились ноги.

Альбом… пропал. Альбом с изображениями крыс и змей под апокалиптическим небом, тел, изувеченных шипами, и жутких кровожадных монстров с кожей, похожей на мятую пергаментную бумагу. С рисунком, на котором эта тварь пьёт кровь из горла своей жертвы. Как животное из корыта. С закапанным слезами листом, на котором я на днях нарисовала Смерть на белом жеребце. Альбом, в который неоднократно пытался заглянуть Джексон.

И тут меня осенило. Тот силуэт, затаившийся среди машин — это был Лайонел, лучший друг Джексона.

Лайонел украл телефоны и альбом — мой личный билет в один конец обратно в психушку ПШР.

Джексон отвлекал меня и чуть не поцеловал… чтобы Лайонел…

О, боже.

— Я знаю, у кого наши телефоны, — сказала я, сдерживая приступ тошноты, — и если ты мне поможешь, я их верну.

***

— Бывали у тебя затеи и получше — пробубнела Мэл, пытаясь рассмотреть дорогу через облепленное букашками лобовое стекло. С наступлением сумерек воздух просто кишит насекомыми, их раздавленные тельца сильно ухудшают видимость.

— Может и так, но я должна это сделать, — так выбесить меня ещё никому не удавалось, и я буду не я, если спущу это Джексону с рук, — ты можешь ехать быстрее?

Солнце уже садится, а мы ещё даже не проехали дамбу. Несколько часов я потратила только на то, чтобы узнать адрес кайджана, и еще больше времени, чтобы уговорить Мэл отвезти меня в Бейсен.

— Скажи спасибо, что я вообще в это ввязалась, Грин. К тому же я не хочу потерять права из-за пятого штрафа за год…

Она не перестаёт бубнеть, даже когда на горизонте вырисовывается высокая дамба.

— Давай просто вызовем копов.

Ага, и они тут же конфискуют мой альбом.

— Джексон думает, что ему всё позволено, потому что никто не даёт ему отпор. Так пора уже кому-нибудь это сделать.

— Но с чего ты взяла, что телефоны у него? Ты же говорила, что он просто стоял на шухере.

Я не уточняла, как искусно Джексон справился со своим заданием, сказала лишь, что он заговаривал мне зубы, пока Лайонел воровал наши вещи.

— Просто знаю и всё.

Не совсем правда. Телефоны, может, и не у него, но зато у него точно мой альбом, а он для меня сейчас важнее всего.

Не то чтобы я не волновалась за телефон. Но я его хотя бы запаролила (удачи всем, кто захочет в нём покопаться), а вот Брэндон никогда паролей не ставит. И ещё он сохраняет нашу личную переписку за последние семь месяцев, не говоря уже о бесчисленных фото и видео со мной.

Что, если кайджаны прямо сейчас пялятся на меня в купальнике, или ржут над тем, как я кривляюсь в камеру и рассказываю смешные истории?

Что, если они прослушают голосовое сообщение, которое я отправила утром?

«Да, я проведу с тобой ночь».

Я покраснела до ушей и ощутила новый мощный прилив злости.

При виде нового моста, тянущегося над болотами, я поджала губы. Если бы не эта тускло-серая цементная плита, я бы никогда даже не узнала о Джексоне Дево.

Переехав мост, мы официально попали в другой округ. В страну кайджанов. Кругом виднеются заболоченные бухточки и небольшие подъёмные мосты. На обочине стоят чёрные машины службы охраны дикой природы.

— Ну зачем ты заставляешь меня быть голосом разума? — вздохнула Мэл. — Ты же знаешь, это не моя роль.

— Я должна это сделать, — решительно ответила я. То, что Джексон играл со мной, что его почти-поцелуй был просто отвлекающим маневром, меня очень задело. Пусть я этого поцелуя и не хотела вовсе.

Зачем он притворялся, что запал на меня? Это был низкий и бессердечный поступок. Вот же они с Лайонелом посмеялись над моей наивностью!

— Становится совсем темно, — сказала Мэл у поворота на Бейсен. И она имела в виду не только наступление вечера.

Над болотами нависли зловещие тучи.

— Да, но не факт, что обязательно будет дождь.

Эти тучи напомнили о пейзаже, нарисованном мной на стене, и о серых глазах, которые я скоро увижу.

Обычно с приближением такой грозы в низины никто не суется. А тут ещё и неизвестно, какая буря окажется сильнее: природная, или вызванная гневом Джексона.

Была не была; сегодня я это выясню. Я наклонилась, вглядываясь во тьму, и указала Мэл на грунтовую дорогу, ведущую в Бейсен.

Через несколько миль она сказала:

— Мы больше не в Канзасе*.

(*Цитата из известного фильма «Волшебник страны Оз», смысл которой в том, что человек оказался во враждебной обстановке вдали от дома.)

По пути мы видим лодки для ловли креветок, болотные хижины и судоремонтные предприятия, заваленные грудами ржавого металлолома. Каждый двор украшает статуя Богородицы. И хотя я всегда знала, что народ здесь набожный, всё равно не перестаю удивляться.

Мы едем в конец улицы к нужному адресу. Здесь меньше построек, но много карликовых пальм, банановых деревьев и кипарисов. Вдоль дороги навалены груды мусора.

Проезжаем мимо заросшего камышами берега, и фары выхватывают из темноты красные огоньки глаз. Аллигаторы. Крупные и поменьше, разлёгшиеся прямо друг на друге.

Ступенчатые цепочки из красных точек.

Мэл нервно вцепилась в руль, но продолжила путь. Машина проскользнула под навес из переплетённых веток и стеблей, словно в жуткий дремучий тоннель.

Когда дорога сузилась до разбитой тропы, показался дом Джексона — длинное и узкое строение с дверями в обоих концах. Стены с облупленной краской, залатанные в самых прохудившихся местах шкурами аллигаторов. Крыша, похожая на ржавое лоскутное одеяло из разнобойных листов жести, среди которых приколочено даже расплющенное старое ведро.

Величавый Хэйвен в сравнении с этим местом — просто небо и земля. Я думала, что видела бедность. Я ошибалась.

— Он здесь живёт? — Мэл передёрнуло. — Жуть какая.

И вдруг я пожалела, что привела её сюда, почувствовав себя так, словно выдала секрет Джексона, хоть это и звучит бредово.