Крэг Гарднер – Плохой день для Али-Бабы (страница 37)
— Я извиняюсь… — начал было он.
— Совет! — немедленно завопил Разбойник Номер Два. — Совет! Со… — Он разом умолк, заметив взгляд своего предводителя.
— Программа Рефинансирования Караванов не работает! — кратко резюмировал Разбойник Номер Один.
Тут вперед вышел разбойник, которого прежде звали Ахмед.
— Возможно, нам нужно подойти к делу иначе, — предположил он. — Про сорок разбойников известно слишком многим.
Главарь, казалось, обиделся, несмотря на то что совет был в разгаре.
— Нас все боятся!
— Об этом я и говорю, — подтвердил Ахмед. — И как нам теперь убедить этих людей принять нашу программу? С теми, кто нас боится, вести вежливые беседы не получится!
Атаман нахмурился:
— Все эти тонкости — дело слишком сложное. Я должен это обдумать. Но это же совет! Лучше обдумаем это все вместе!
— Быть может, — вступил Гарун, воодушевляясь, — мы сможем извлечь некий урок из моей прежней жизни в высших слоях общества. Вместо того чтобы нападать на караваны, мы можем сделать так, чтобы караваны сами приходили к нам. Потом, в качестве первого шага по изменению нашего имиджа, открыть сеть Разбойничьих Караван-Сараев, подавать холодную розовую воду и маленькие пирожные…
Дальнейшим планам помешали ужасные, леденящие кровь крики, и на разбойников накинулась добрая сотня людей в белых одеждах.
Глядя, как сто человек размахивают ятаганами, Али-Баба подумал, что именно об этом и хотел поговорить, однако подозревал, что теперь, пожалуй, уже слишком поздно.
— Мы окружены! — сообщил первый среди разбойников всем, кто не удосужился это заметить. — Но мы без боя не сдадимся!
Человек, которого Али-Баба принимал за погонщика верблюдов, откинул голову и рассмеялся:
— Попробуйте — и вам конец! У нас бойцов втрое больше вашего! И все мои люди умеют обращаться с оружием!
— Да, это так, — признал Разбойник Номер Один, мельком взглянув на Али-Бабу. — Но мы будем сопротивляться!
— И я еще не представил вам наших лучников, — продолжал человек, которого больше никак нельзя было считать погонщиком верблюдов. Люди за его спиной расступились, являя взглядам дюжину вооруженных луками мужчин в ослепительно-белых одеждах. — Так что мои лучники могут при желании перестрелять всех разбойников, а твоим людям до нас не добраться!
— И это верно, — подтвердил Разбойник Номер Один. — Но когда ты возьмешь нас в плен, мы сможем переругиваться сколько нам угодно!
Сторговавшись таким образом насчет капитуляции, разбойники ждали, пока сто человек в белом подойдут, чтобы взять их в плен. Али-Баба, однако, заметил, что даже теперь главный среди разбойников не слишком огорчен, вместо этого атаман, похоже, был занят тем, что понимающе переглядывался с темнолицым разбойником, которого дровосек уже приметил раньше.
— Возможно, тебе интересно знать, кто оказался настолько смел и умен, чтобы изловить сорок разбойников? — спросил бывший погонщик верблюдов. — Позволь мне сбросить личину. — Он начал снимать с себя коричневые одежды одну за другой, пока из-под них не показалось одеяние, которое, если только такое было возможно, казалось еще белоснежнее, чем у людей из его окружения.
— Это же Гоха! — воскликнул Касим из своей корзины.
— Как приятно, когда тебя узнают, — признался бывший хозяин Касима, — а еще приятнее — вновь вернуться к моему фирменному белому цвету. — Он милостиво махнул рукой в сторону Али-Бабы. — И я вполне оценил этот твой фокус с корзиной.
Али-Баба на миг подумал, не раскрыть ли тайну корзины, но решил, что Гохе может не понравиться то, что его сотрудник теперь обитает в ней в виде шести отдельных частей. А свободу движений дровосека как раз в этот момент ограничивал человек в белом при помощи множества веревок, так что всяческие откровения поневоле пришлось оставить при себе.
— Веди себя тихо и не зевай, — прошептал Аладдин сбоку от Али-Бабы. — Может, у нас будет шанс вырваться на свободу.
— Ты! — в ярости вскричал первый среди разбойников, которого пара крепких мужчин в белом в это время повалила наземь.
— Прошу меня извинить, но я переоденусь, — только и ответил Гоха. — На тот мой костюм плюнул верблюд.
Вперед выбежали люди из свиты содержателя борделя, неся сменную одежду без единого пятнышка, и переодели своего хозяина за считаные секунды.
— Гораздо лучше, — заметил Гоха, расправляя складки на рукавах. — Когда собираешься торжествовать победу, так важно быть подобающе одетым. — Он хлопнул в ладоши. — Но что за победа без добычи? Ну-ка, взглянем, что в этих мешках.
Первый среди разбойников издал бессвязный вопль, словно одно упоминание о содержимом мешков поразило его в самое сердце.
— В этом — ничего, — отозвался один из людей в белом, — кроме овощей.
— Может, это и не разбойники вовсе, — улыбнулся Гоха. — Может, они фермеры.
На этот раз в вопле первого среди разбойников в равных долях смешались злость и страдание. Али-Бабу, чьи руки были теперь связаны за спиной, вместе с частью других разбойников согнали в одно место, неподалеку от их лошадей и мешков с добычей.
— Проверьте, что в других мешках! — приказал Гоха.
— Этот набит отнюдь не овощами! — сообщил другой человек в белом. — В мешке полным-полно больших и аляповатых изделий из золота!
— Ага! — торжествующе вскричал Гоха. — Наконец-то я получу от вас то, что заслужил!
— По качеству эти вещи просто ужасны, — объявил человек в белом. — Можно подумать, эти вещи некогда принадлежали Касиму!
— Увы, — вздохнул Гоха, — он говорит об одном из ценнейших моих работников, который теперь потерян для нас.
— Так ли? — раздался голос из корзины. — И к тому же ничто не вечно.
— Опять этот фокус с корзиной? — отметил Гоха. — Хотя я ценю твои попытки развеселить нас, товарища, которого нет больше с нами, ничто не заменит.
— Возможно, — продолжала корзина, — у меня есть информация, которая может тебе пригодиться.
— Неужели? — заинтересовался Гоха. — Мы хотели бы найти его, чтобы иметь возможность пытать его и убить за измену.
— Но что я могу знать? — буркнула плетеная емкость. — Я ведь всего лишь корзина.
Подчиненные Гохи опять завопили, обнаружив новые мешки с золотом. Их предводитель, похоже, был очень доволен. Но почему-то он никак не мог успокоиться, переминаясь с ноги на ногу и время от времени поглядывая на главаря разбойников, как будто для полноты триумфа ему оставалось исполнить еще некий ритуал.
Наконец Гоха подошел к первому среди разбойников.
— Нет, слишком удобный момент, чтобы удержаться от злорадства. — Он посмотрел сверху вниз на человека, которого заставили опуститься на колени. — Такая замечательная информация, и я сомневаюсь, чтобы она была известна членам твоей шайки. — Он оглядел сначала разбойников, сбившихся в две тесные кучки, потом людей в белом, стерегущих людей в черном. — Знайте же, все присутствующие здесь. Когда-то разбой и содержание борделей уживались под одной крышей. Когда-то предводитель разбойников и хозяин публичных домов работали на пару. Именно тогда я получил прозвище Беспалый, — он поднял изуродованную руку, — и тогда же атаман разбойников тоже заработал прозвище.
Все разбойники разом открыли рты от удивления.
— Никогда не слышал ни о чем подобном! — сурово шепнул Гарун. — Разбойник Номер Один всегда был Разбойником Номер Один!
— О, оно очень забавное, — со смешком сообщил Гоха. — Правда, Грязнуля?
— Грязнуля? — взревел главный разбойник. — Как ты смеешь! Это так… так несправедливо! Как можно сохранить белье в чистоте, если вечно разбойничаешь на дорогах?
— Без сомнения, именно поэтому, — любезно заметил Гоха, — ты и переменил цвет костюма.
Разбойник Номер Один мрачно кивнул, пытаясь сохранить последние остатки достоинства.
— На черном ничего не видно.
— Даже крови? — спросил Гоха.
Разбойники снова разинули рты.
— Ты же не думаешь, что мы удовлетворимся этим золотом, которое здесь хоть и в довольно большом количестве, зато ужасающе низкого качества?
— Ты ставишь под сомнение… — завел было Касим, но передумал.
— Ты правильно сделал, что остановился, — мягко сказал Гоха Али-Бабе. — Когда мы покончим с делами, времени для шуток с корзиной будет предостаточно. Если, конечно, к тому времени ты еще не лишишься корзины, равно как и голоса.
Он вновь отвернулся к главарю, о котором Али-Баба и, без сомнения, все остальные члены шайки тоже старательно пытались не думать как о Грязнуле.
— Но мне не хотелось бы сыпать пустыми угрозами, — продолжал Беспалый. — Я хочу, чтобы все мои угрозы были вполне реальными. — Он поддел песок ногой, обсыпав им одежду Гряз… Разбойника Номер Один. — Я всегда полагал, что расспросы следует начинать с самых верхов. Видишь ли, мы неплохо осведомлены, и нам известно, что это лишь малая часть твоего золота, ибо Касим, прежде чем исчезнуть, упоминал о пещере, полной несметных сокровищ!
Али-Баба не удивился. Если требовалось выболтать какой-нибудь секрет, на его братца в этом всегда можно было положиться. Однако теперь корзина стала на удивление молчаливой.
— Ты собираешься пытать меня? — легкомысленным тоном поинтересовался Разбойник Номер Один с явным пренебрежением.
— О нет, — печально покачал головой Гоха. — Пытки — это слишком просто. За время нашей былой близости я изучил тебя достаточно хорошо, чтобы ожидать, что ты не устоишь перед обычными пытками. Нет, я думаю, мы начнем со всеобщих и долгих насмешек. Потом я расскажу несколько постыдных историй из твоего детства. За этим последует обсуждение всех ошибочных решений, принятых тобой за то время, когда ты состоял у меня на службе. И лишь потом, когда ты будешь полностью сломлен, мы смилостивимся настолько, чтобы перейти к пыткам.