Крэг Гарднер – Плохой день для Али-Бабы (страница 36)
— Ты, конечно же, говорил про какое-то другое блюдо, — сумел наконец выдавить один из купцов.
Второй, с лица которого, казалось, разом сошли все краски, спросил:
— Ты полагаешь, что мы возьмем это?
— Но оно бесценно! — Али-Баба пытался глядеть на блюдо у себя в руках с восхищением, но понял, что глаза его отказываются задерживаться на нем.
— Да, я тоже не представляю, как можно оценить эту тарелку, — подтвердил один из торговцев.
— Нет-нет, по частям это… изделие может чего-то стоить, — с явным трудом выговорил другой купец, — если удастся аккуратно извлечь из него камни и никому не рассказывать, откуда они взялись.
— В самом деле, — согласился погонщик верблюдов, — мы могли бы переплавить его.
— Если кто-нибудь в состоянии будет достаточно долго смотреть на это, — добавил третий торговец, — без рвоты.
— Вы говорите об этом блюде из блюд? — громко осведомился из своей корзины Касим. — Об этом искуснейшем из искусных творений? Вы что, ставите под сомнение мой вкус?
«Возможно, — подумалось Али-Бабе, — решение отдать любимую вещь Касима — большая ошибка».
— Что это? — изумленно спросил погонщик верблюдов. — Непохоже, чтобы это сказал ты. В том голосе были сила и прямота. Как раз такой голос мог бы принадлежать разбойнику!
— Так это ты говорил другим голосом? — с интересом спросил один из торговцев.
— Наверное, он одержимый, — предположил другой.
— Паломник, да еще и одержимый? — благоговейно воскликнул третий. — Нет, он точно святой.
— Или сумасшедший, — добавил первый торговец.
— Или и того хуже, — вставил погонщик, — может, он обманывающий нас разбойник.
«Страшно сказать, — подумал Али-Баба, — насколько они близки к истине. Лучше продолжать говорить что угодно, и побыстрее, не оставляя им времени на дальнейшие размышления».
— Пожалуйста, возьмите блюдо! — попросил он людей из каравана. — Как паломник я должен сделать пожертвование!
— Нет, — твердо ответил первый из торговцев. — Сдается мне, что взять эту тарелку будет жертвой куда большей.
Но Али-Баба тоже умел быть настойчивым, ибо от этого, в конце концов, зависела его жизнь.
— Я должен отдать вам это блюдо, — заявил он.
Но купцы по-прежнему оставались столь же благоразумными, сколь и упрямыми.
— Нет, ведь ты же паломник, — сказал второй. — Нам и в голову не придет взять от тебя что-нибудь за просто так.
Третий торговец полез в кошель.
— Мы настаиваем, чтобы ты принял эти медные монеты.
— Возьми их, — подытожил первый купец, — а блюдо можешь оставить себе.
Но Али-Баба все же едва не перехитрил этих ловких торговцев. Как сможет он взять у них деньги, если руки его заняты этим мерзким блюдом?
— Я положу тебе монеты в корзину, — великодушно предложил третий купец.
Не успел Али-Баба запротестовать, как человек уже шагнул к корзине. Им просто повезло, что торговец приподнял крышку корзины лишь настолько, чтобы можно было просунуть монетки внутрь. И все же мудрые люди говорят, что вечно везти не может.
— Эй! — возмутился Касим, когда монеты застучали по его голове.
— Что это был за шум? — спросил, хмуря брови, стоящий ближе всех торговец.
Дровосек попытался улыбнуться.
— Это нервное расстройство, которое я заработал из-за слишком долгого пребывания в пустыне, — ответил он и добавил: — Эй! Эй-эй! — Он немножко подпрыгнул, чтобы усилить эффект.
— Не говоря уже о слишком долгом пребывании в корзине! — заметил Касим; видимо, теперь, когда он заговорил, его никакими силами нельзя было заставить замолчать.
— Когда ты волнуешься, то говоришь другим голосом, из корзинки? — спросил первый торговец.
— Клянусь, это было похоже на голос разбойника, — настаивал погонщик верблюдов, — и причем разбойника знакомого.
Похоже, прыжки Али-Бабы не возымели желаемого эффекта.
— Несомненно, — слабо выдавил он, — ты ошибся.
Все шло из рук вон плохо. Он ни на шаг не продвинулся в деле Рефинансирования Караванов. Вместо несметного количества золота, которое хотел получить главарь их шайки, единственное, что видел до сего момента Али-Баба, — несколько монет из кармана одного из этих людей. И тогда дровосек спросил в отчаянии:
— Вы не берете блюдо. Что же тогда мне вам дать?
— Вопросы здесь задаем… — начал погонщик верблюдов, похоже забывшись. — Прошу прощения. Лучше повтори еще раз этот фокус с корзиной!
Касим молчал.
— Наверное, — предложил один из торговцев, — надо бросить внутрь еще что-нибудь. Что-нибудь побольше, вроде тыквы, которыми у нас набито бесчисленное множество мешков. Быть может, это подействует еще лучше!
— Тыквы? — отозвался Касим куда громче, чем требовалось. — Здесь вам никакой не фокус! Здесь я, я весь, и это на время мой дом, и я не потерплю, чтобы мне на голову бросали всякую дрянь!
Но прежде чем они успели до чего-нибудь договориться, издалека, из-за гребня, послышались громкие крики.
— Кажется, на нас напали, — заметил погонщик верблюдов.
Али-Баба обернулся и увидел, как уцелевшие из сорока разбойников верхом на своих черных как смоль конях скачут по пескам.
— Ты подал сигнал! — вскричал атаман, скачущий впереди. — Пришло время грабить!
— Разбойники! — завопили караванщики, мечась между верблюдами. — Разбойники!
Все это дровосек видел. Но ему казалось, что стенаний, мольбы и всяческих страданий, которыми сопровождаются подобные сцены насилия, как-то маловато и вопли эти как будто были заранее отрепетированы. И никто из всего каравана даже не обнажил меч — все, казалось, ударились в бегство, и опять-таки они не бегали бессмысленно кругами, как обычно бывает, но разбежались в двух строго определенных направлениях, в разные стороны от каравана, словно хотели, чтобы разбойники без помех въехали прямо в его середину.
Почему-то у Али-Бабы было ощущение, что на самом деле здесь происходит совсем не то, что кажется.
Глава двадцать первая,
в которой фортуна переменчива в самом полном смысле слова
— Где золото? — требовательно спросил предводитель разбойников, осаживая коня перед Али-Бабой.
— Думаю, тебе про это лучше знать, — ответил дровосек, оглядываясь на караванщиков, исчезающих за своими верблюдами.
— Теперь не время для болтовни! — возгласил Разбойник Номер Один. — Время лишь для золота!
Али-Баба был сыт всем этим по горло. Не для того он провел всю свою жизнь в честных трудах, чтобы подобный человек унижал его.
— Может, я и смог бы раздобыть это твое золото, если бы не ваша преждевременная атака!
— Как преждевременная? Мы напали по твоему сигналу!
— Это был не мой сигнал, — воинственно заявил Али-Баба.
— Это был мой сигнал! — воскликнул Касим, на этот раз становясь на сторону брата. — Я не желаю, чтобы мне на голову бросали всякую всячину.
— Ах, так? — завопил главарь, найдя новый объект для своего гнева, заключенный в корзину. — Я не потерплю такой наглости, что бы там тебе ни бросали на голову. Я саму эту твою голову выброшу! Я разрублю твои куски на куски!
Но Касим был даже еще более зол, чем Али-Баба.
— Что ты суетишься? — насмешливо поинтересовался он. — Из этого твоего плана все равно ничего не выйдет. Они знали, что мой брат разбойник, с того самого момента, как их глаза впервые увидели его!
— Вот как? — удивился Разбойник Номер Один, словно прежде это даже не приходило ему в голову. — Значит, черные одежды в данном случае — помеха? — Видимо, эта мысль настолько противоречила всему, что составляло основу его жизни, что главарь, похоже, был потрясен. — Кажется, пора созывать совет.
Али-Баба воспользовался тем, что главарь на время оставил его в покое, чтобы осмотреться. В данный момент он не мог разглядеть среди окруживших их верблюдов ни одного человека. Может, эта тема будет поважнее для обсуждения?