Крэг Гарднер – Гости Голоадии (страница 7)

– Да, – сказал я, чтобы проверить. Ничего.

– Нет, – сказал я. – Возможно.

Ничего. Ни единого «ип». Я с облегчением вздохнул.

Нори все еще сердилась:

– Рада, что смогла помочь вам. Надеюсь, ты будешь более удачлив, когда речь пойдет о спасении Вушты.

– Нори! – простонал я. Мне хотелось подбежать к ней, все объяснить, но… у меня на пути стояла Эли и томно смотрела из-под полуприкрытых век.

– Ах да! – заметила Нори, направляясь к двери. – Вот еще что. Указанное здесь заклинание уж слишком просто и доступно. Будь осторожен в словах и движениях, Вунтвор, а не то все начнется снова, стоит только в комнате скопиться побольше волшебства!

Снова? Я на секунду представил себе, как мы с Нори тонем в маргаритках, шарфиках и хорьках. Но она уже вышла из комнаты. Я схватил злосчастную шляпу и разорвал ее на мелкие кусочки.

– Вунтвор! – позвал Эбенезум из соседней комнаты. Я поспешно рассовал обрывки волшебной шляпы по карманам куртки. При первой же возможности выброшу их в ближайший колодец.

– Ип-ип! Ип-ип!

Три красновато-коричневые мордочки вынырнули из моря шарфиков и цветов. Эли вскрикнула от неожиданности. Зверьки подбежали ко мне и стали тереться о мои ноги.

– Вунти! Я никогда не знала, что хорьки такие ласковые! – удивилась Эли.

– Ип-ип! – пропищал один, словно в подтверждение.

– Ип! – отозвался второй.

– Смотри-ка, а ведь они смышленые! Они ведут себя так, как будто ты их мама! – хихикнула Эли. – В каком-то смысле так оно и есть!

Третий хорек преданно посмотрел на меня глазками-бусинками и счастливо пискнул:

– Ип-ип!

Хватит с меня! Пора. Учитель ждет. Что-то мешало мне согласиться с утверждением Эли, будто хорьки – смышленые.

– Знаешь… – сказала Эли, и у нее на лице появилось то самое мечтательное выражение. – Пожалуй, я склонна пересмотреть свое намерение выйти замуж за богатого. Куда важнее, чтобы человек мог стать хорошим отцом! – Она многозначительно погладила меня по плечу.

Я одарил красавицу прощальной улыбкой и с некоторым усилием отнял у нее свою руку.

– Присмотри за хорьками! – крикнул я и, путаясь в шарфиках, начал упрямо пробираться к двери. Меня провожали растерянные возгласы «Вунти!» и хор хорьков.

– Вунтвор! – снова позвал Эбенезум, уже гораздо более энергично, чем в первый раз.

– Да, учитель! – отозвался я. Пора было испытать на себе праведный гнев волшебника. Я влетел в библиотеку, где ожидал учитель, и уже не один.

– Поздравляю. Ты наконец освободился. – Волшебник холодно улыбнулся. Я сделал жалкую попытку улыбнуться в ответ. Видимо, Эбенезум считал неприличным демонстрировать свой гнев в присутствии посторонних. Но, честное слово, лучше бы он отругал меня, чем одаривать Такой улыбкой!

– Это мой ученик, – сообщил он коллегам. – Ну что ж, теперь, когда мы его наконец дождались, думаю, нам всем следует познакомиться. Я – Эбенезум. В Западных Королевствах это имя известно. Здесь, в Вуште, я по личному делу. С некоторыми из вас я уже знаком.

Он кивнул Эли, которая вошла в комнату сразу вслед за мной. Учитель представил Снаркса, Хендрика, Нори, Хьюберта, сказав про него «тот дракон, что ждет во дворе».

– Остальных все присутствующие знают: Снорфозио, профессор, известный в университетских кругах, и Клотус… – Учитель замешкался. – Да уж! В спешке я забыл спросить Клотуса о его профессии. Не будете ли так добры сообщить нам? – обратился он к нашему усатому знакомому.

– Я – лучший портной во всей Большой Вуште! – провозгласил Клотус.

– Вот как? – улыбнулся учитель. – Весьма почтенное ремесло, и очень полезное.

Клотус с достоинством кивнул:

– Рад, что вы это понимаете.

– Да уж. – Эбенезум брезгливо приподнял обтрепанную полу своего одеяния. – Кстати, не могли бы вы пошить мне новую мантию?

Клотус кивнул:

– Я здесь именно затем, чтобы сшить волшебникам филиала новые одежды, которые вполне соответствовали бы их рангам.

– Прекрасно! – хлопнул в ладоши Эбенезум. – Тогда позвольте сказать вам, что обычно я ношу…

Клотус нетерпеливо топнул ногой:

– Ни слова больше! Я и так вижу, что вам нужно! Клотусу в шитье нет равных!

– Да-да, конечно… – Учитель рассеянно почесал левую бровь. – А теперь, может быть, те из присутствующих, кого я не имею чести знать, назовут свои имена?

Человек шесть новеньких сказали о себе по нескольку слов. Четверо оказались студентами-заочниками. В занятиях они пока продвинулись не слишком далеко. Пятый в таком же красном, как у Снорфозио, одеянии был профессор. Но на этом сходство профессоров кончалось. Этого звали Симпликс. Он был грубоват, тогда как Снорфозио отличался утонченностью – и громогласен в отличие от теоретика, который обычно бубнил себе под нос.

– Я отвечаю за все практические занятия по волшебству, – сообщил он. – Я имею в виду настоящее волшебство – для тех, кто не боится лишний раз пошевелить руками!

Снорфозио презрительно фыркнул:

– Очень жаль, что так много волшебников тратят свое время и силы на такую ерунду! Если бы они вместо этого побольше занимались теорией, представляете, каких высот мы бы…

– Как же, как же! – перебил Симпликс. – Знаю я эти ваши лекции о вымышленных кроликах и воображаемых шляпах! Вот что я вам скажу: когда нам попадается волшебная шляпа, мы ее используем на всю катушку!

Внимательно изучая свои ноги, я изо всех сил желал, чтобы разговор перевели на что-нибудь другое. Мне к тому же вспомнилось, что клочки одной такой волшебной шляпы до сих пор лежат у меня в карманах и надо бы от них поскорее избавиться.

– Воображаемые кролики? – От возмущения Снорфозио даже начал заикаться. – Вы-вымышленные шляпы? Да будет вам известно, моим студентам случалось…

– Да уж! – примирительно произнес учитель. – Я уверен, что оба вы совершенно правы. Но здесь есть еще один господин, с которым мы пока не знакомы.

Последний из гостей кивнул Эбенезуму и неуверенно улыбнулся. Малый был с меня ростом, но покрепче. Прежде чем заговорить, он снял шапку.

– Меня зовут Томм, – сказал он едва слышно. – Мне осталось сдать всего три зачета – и диплом волшебника у меня в кармане. Я бы уже давно сдал, но вынужден заниматься и своим жалким ремеслом, чтобы оплачивать обучение.

– Что же это за ремесло? – поинтересовался Эбенезум.

Томм заколебался. Он пристально разглядывал носки своих башмаков, прямо как я несколько минут назад.

– Понимаете, добрый господин, – неохотно начал он. – Я хочу стать волшебником, чтобы работать над собой, внутренне совершенствоваться, чтобы изменить свой жалкий жребий… Дело в том, что я… – Он помолчал, собираясь с духом. – Я лудильщик. – Он знаком пресек все наши возражения. – Может, вам и непонятно, почему я так из-за этого расстраиваюсь. Вы скажете: «Ничего такого! Вполне почтенное ремесло!». И все же кому из вас на вопрос «Чем вы занимаетесь?» было бы приятно ответить: «Лужу!»?

Томм тяжело вздохнул и робко посмотрел на учителя:

– Я прошел почти полный курс обучения. Скоро профессия лудильщика останется в прошлом. Но есть и еще кое-что постыдное в моей жизни. И мириться с этим почти невозможно.

Мы все молча воззрились на молодого человека. Он судорожно сглотнул и продолжал чуть слышным шепотом:

– Я мог бы спасти Вушту, но… сбежал.

– Послушайте, а не наговариваете ли вы на себя? – спросил Эбенезум. – Для того чтобы заставить исчезнуть такой крупный город, как Вушта, нужно много сил. Стоит ли корить себя за то, что вы в одиночку не смогли противостоять могуществу демонов?

– Да, стоит! – воскликнул вдруг Томм необычайно звонким голосом. – Я был в самом центре! Я мог остановить это, я знаю. Я был в Вуште за несколько мгновений до того, как она исчезла. – Томм содрогнулся. – Позвольте мне рассказать вам о моем постыдном поступке!

И недоучившийся волшебник в двух словах поведал нам о том, что с ним произошло. Раз в неделю Томм навещал в Вуште свою матушку. На этот раз он сразу заметил неладное. Над городом собрались черные тучи, и стало темно, как ночью, лишь изредка на фоне темного неба что-то ярко вспыхивало.

– Проклятие, – оценил обстановку Хендрик. Томм согласно кивнул:

– Вот и я подумал! Я помчался к матушкиному дому. Она живет на самом верхнем этаже. Я прыгал по лестнице через три ступеньки и молился: «Только бы с ней ничего не случилось!». Никогда бы себе этого не простил!

Томм тяжело дышал, как будто только что взбежал на последний этаж.

– Итак? – не выдержал Симпликс. Все мы придвинулись поближе к лудильщику, чтобы не пропустить ни слова.

– Я постучал в дверь, – сказал Томм, и его нижняя губа задрожала.

– И..? – прошептала Эли. Ее прелестное лицо, обрамленное сияющими волосами, излучало мягкий свет сострадания.

Томм продолжил замирающим шепотом: