Храню, разрушая.
Дуб дрожит, мечется, стонет.
Дуб
Стоял сто лет…
Пришла кончина! Спасенья нет…
Прощай, долина!
Наклоняется и рушится с грохотом на долину, выворотив вокруг себя землю и обнажив свои могучие, вековые корни. Поэт также свалился вместе с дубом на землю, но в сторону от ствола и ветвей. Петля на его шее ослабевает и мало-помалу начинает расширяться. Одна из ветвей дуба придавила полевую мышь, пробегавшую в минуту его падения. Сова, испуганная шумом, поднялась с кочки и улетела, утопая в темноте.
Южный ураган
Нет силе меры!..
Нет вечных уз!..
В мои пещеры
Обратно мчусь.
Дует обратно на юг и исчезает. Опять затишье.
Долина погружена в безмолвную тоску. Ни один лист поверженного дуба не шевелится. Поэт лежит неподвижно, рядом с полевою мышью. Ночные часы проходят медленно.
Ночные часы
Дойдут часы все, без изъятья,
До лона вечности.
Но днем
Бегут, при свете, наши братья;
Впотьмах мы медленно бредем.
Воцаряется полная ночная тишина, наводящая на раздумье и на вопросы.
Ночная тишина
Всяк вопрошает;
Но я молчу.
Никто не знает,
Чего хочу?!
После долгой ночи небосклон начинает наконец алеть на востоке.
Солнце за горизонтом
Свет земле воочью.
Вывожу зарю.
Что свершилось ночью —
Вскоре озарю.
Солнце взошло. Наступило ясное утро; но долина кажется грустною.
Солнце на небесах
Грех я озираю,
Песнопевца грех;
Но, взглянув, прощаю
И его и всех.
Под живительными лучами милосердного солнца поэт приходит в себя. Он оглядывается и, еще лежа, вспоминает о том, что произошло. Потом освобождает шею от петли и тихо приподымается.
Поэт
(сидя)
Я жив!.. И снова вижу землю… Землю!..
Но в эту ночь успел я заглянуть
Туда: в тот мир, откуда к нам никто
Еще не возвращался! — как сказал
Шекспир Вильям, собрат мой даровитый!
Но, быв уж там, оттуда я вернулся.
(Встает на ноги.)
О, что я видел, люди!! Что я видел!!
На воздухе!.. с вершины дуба!.. в петле!..
О, что я видел там!! Что видел мельком!!
Когда-нибудь я в гимнах вдохновенных
Попробую о том поведать миру.
(Задумывается.)
Однако же… ведь я уже висел…
И вот стою! и жив и невредим!
Как этому не подивиться диву?!
(Осматривается, ощупывает себя и замечает, что его альмавива, зацепившись за сук, разорвалась.)
Лишь починить придется альмавиву.
(Стоит в раздумье, и взор его падает на убитую дубом полевую мышь.)
А мышь «оттуда не вернется»!
(Нагибается к мыши и кричит ей.)
Встань!..
Не можешь?.. Ха, ха, ха!.. Затем,
что дрянь! 
