И фис, и дис, и всякий прах!..
Ну, право, от подобной фуги
Век целый прозвенит в ушах.
Иванов
(по-прежнему)
Познаньям место и ученью.
Касимов
(съеживаясь, поет сквозь слезы)
Ой, ой!.. Ученость налегла!..
Коли судить по оглавленью,
Она уж больно тяжела.
Иванов
(по-прежнему)
Ума здесь орган, убеждений.
Касимов
(всхлипывая)
У-ух!.. я убежден насквозь…
О боже! столько потрясений
Сразят хоть бы кого небось!
Иванов
(по-прежнему)
Тут… сила духа.
Касимов
(едва усидев)
Тише, больно…
Как сильно захватило дух!..
Иванов, милый, ну, довольно!
Ей-ей, не выдержу, мой друг.
Иванов
(по-прежнему)
Чувствительность!
Касимов
Туда ж, в подмогу!..
(плачет)
Страдальцы, понимаю вас!..
Я тронут так, что, ну, ей-богу,
Расплачусь, как дитя, сейчас.
Иванов
(по-прежнему)
Вот… живопись.
Касимов
Э-эк, вскочила!..
И тень и свет я понял вдруг…
В глазах как будто зарябило,
И словно радуги вокруг.
Иванов
(по-прежнему)
А вот… терпенье.
Касимов
Опоздало!..
Ох, рок мне строит все на смех.
Терпенье надо бы сначала,
А не вконец, не позже всех.
Иванов
(бьет с особою силою, примачивая)
Теперь — любовь!
Касимов
(вскакивая)
У-ах!.. умру я!..
(Падает снова на стул, в изнеможении.)
От маковки… до самых пят…
Я… ощущаю… страсть такую,
Что ночь переживу навряд.
Иванов
(вытирает свой молоток и убирает ставчик с тазом на прежнее место)
