Козьма Прутков – Сочинения Козьмы Пруткова (страница 61)

Касимов

(встает с колен и поет сквозь слезы)

Увы!.. Любви огонь почуя, Я мнил: когда дождуся дня, Чтоб тесно с вами породниться? И что же? — вдруг я узнаю, Что страсть без шишек не годится!.. О, как не клясть судьбу свою! (Рыдает и продолжает петь.) Как зло природа подшутила, Когда меня произвела: Она мне в грудь любовь вложила, Любви же шишек не дала!

(Рыдая, уходит большими шагами в среднюю дверь, держа платок у глаз.)

Лиза

(задумчиво, сдобным голосом и печально)

Несчастный!.. Но что же делать?.. А может быть, он и в самом деле?! Нет!., (со вздохом) я сама пробовала!.. А впрочем… Пойду спрошу папашу. (Уходит большими шагами в правую дверь, крича.) Папаша! папаша!

Декорация переменяется.

Сцена представляет комнату Касимова. Задняя стена без дверей. Посреди ее стойка красного дерева с двумя трубками, из коих у одной чубук с бисерным вверху чехлом. Над стойкой висят: гусарская сабля и лядунка. По левую сторону стойки, вдоль стены, кровать с байковым одеялом; а у кровати ковер на стене. По правую сторону стойки комод; а над ним висит портрет Касимова масляными красками, в гусарском мундире. В правой стене дверь. У авансцены, к правой стороне, ломберный стол, по сторонам которого стул и три ставчика. На левой стене небольшое зеркало, под которым стол с бритвенным прибором, фаброй для усов, щеткой и гребнем; а между этим столом и кроватью стул с висящею на нем венгеркою и ставчик с умывальным прибором. При поднятии занавеса К а с и м о в сидит на стуле перед зеркалом, в халате, с накинутым на плечи полотенцем. И в а н о в оканчивает брить его голову.

Касимов

(наклоняет голову к зеркалу и проводит по ней рукою)

И было-то ничего, а теперь совсем гладко; точно колено не туда пристроено!

Иванов вытирает  его  голову и снимает  полотенце с его  плеч.  Касимов встает, с совсем обритой головой, и начинает ходить вдоль рампы, нередко проводя руками по своему   черепу и ощупывая его со всех сторон. Иванов прибирает бритвенный прибор.

Касимов

(ощупывая свой череп)

Ну, чего им тут еще нужно? Кажися, все тут есть!.. Однако коли захотели больше, так и дадим по-ихнему. Теперь уж, как там ни верти, а отдадут за меня Лизу! Иванов, ты говоришь, что Вихорин заказал тебе парик с шишками?.. Ну что ж?! Пускай себе надевает; я все-таки возьму свое. Моя выдумка получше! Да коли придется, так я и парик-то с него стащу… Пусть видят!.. Хе, хе, хе!.. Знай наших! не гражданским чета!..

(Ходит, потирая руки.)

Иванов

(ставит стул посреди сцены и придвигает к нему ставчик с умывальным тазом, в котором губка; а возле таза молоток)

Извольте, ваше благородие, садиться; пора!

Касимов

(останавливается в нерешимости)

Ой ли?.. А знаешь, Иванов, как-то боязно становится, ей-богу!.. (Опускает голову, задумываясь, и вновь проводит по ней рукою.) Ну, была не была!.. Валяй, Иванов! (С решительностью идет к стулу и садится на него.)

Иванов становится позади Касимова, подняв молоток над его головою.

Касимов

(поет)

Судьба обидела гусара; Но вот уж млат над ним висит, И, с каждым отзывом удара, Талант с небес к нему слетит… Мужайся, воин, и терпи! Палач, свой первый дар влепи.

Иванов

(ударяя молотком по голове Касимова, тотчас же примачивает губкою и поет)

Вот… шишка славы.

Касимов

(сморщиваясь, тоже поет)

Величавый Волдырь на маковку взлетел… Да, не легка ты, шишка славы!.. Недаром мало славных дел.

Иванов

(ударяя вновь и примачивая, поет)

Сюда вот память надо вбить.

Касимов

(передергиваясь)

Ну, точно… память!.. Нету спора!.. Ее вовек мне не забыть!

Иванов

(по-прежнему)

Музыка здесь!

Касимов

(тоже)

Как бы в два хора Я оглушен!.. Я понял, други: