Козьма Прутков – Русская басня (страница 93)

Что в горести, в тоске нет Яблоне отрад: «Вот добродетелям твоим какая мзда!               Вот что за них ты получила! Но если б ты, как я, свою жизнь проводила,               То б ни несчастье, ни беда Не смели до тебя вовеки прикасаться.               Ты стала б, как и я,               Покоем наслаждаться». Терновник, Яблоне слова сии твердя, Над муками ее язвительно смеялся. Но вдруг — откуда, как, совсем не знаю — взялся               Прохожий на дороге той               И, Яблони прельстясь плодами,               Вдруг исполинскими шагами        Подходит к ней и мощною рукой                     Все древо потрясает;        Валятся яблоки сюда, туда, К ногам Терновника иное упадает.                     Прохожий же тогда, Не мысля ни о чем, лишь только подбирает; И как-то невзначай за терн он зацепляет — Мгновенно чувствует он боль в руке своей, Зрит рану и зрит кровь, текущую из ней,                                 И чает,        Что сея злее раны не бывает.                     Правдива ль мысль сия? Кто хочет, тот о том пускай и рассуждает:               Рука его, а не моя.                     Но это пусть всяк знает.               Что в гневе, в ярости своей Прохожий до корня Терновник отсекает.                     Читатель! В басне сей                     Ты можешь видеть ясно, Что люди добрые хоть терпят и ужасно, Хоть сильно гонят их, однако ж почитают, Злодеев же тотчас немедля истребляют.

ВЕРХОВАЯ ЛОШАДЬ

Все люди в свете сем подвержены страстям. К несчастью, страсти их почти всегда такие, Что следствия от них бывают им худые; Всечасно нашим то встречается глазам, Привержен как иной ко взяткам и крючкам, Как сильно прилеплен другой к обогащенью,        Иной к вину, тот к развращенью,        Иной к игре, другой к властям... А Клит, читатели, пристрастен к лошадям.                    Нетрудно согласиться, Что бы полезнее то было во сто раз,              Когда бы всякий между нас Ко пользе общества желал всегда стремиться; Но, видно, этому так скоро не бывать! Меж тем уж Клит идет ту лошадь торговать, Которую к нему недавно приводили, Которою в нем страсть лишь пуще возбудили, И Клит купил... Но что ж? Как лошадь ни статна,                    Собой как ни красива, Погрешность в ней тотчас открылася одна,        А именно: была весьма пуглива. Однако этого не ставит Клит бедой, Он сей порок весьма легко исправить чает; И только что успел приехать он домой, То способ вот какой на то употребляет:              Велел тотчас салфетку взять И лошади глаза покрепче завязать.                                  Потом