Козьма Прутков – Русская басня (страница 92)

И зол, и бестолков, и силой вышней власти Он только насыщал свои тирански страсти. Трон кроткого царя, достойна алтарей, Был сплочен из костей растерзанных зверей! В его правление любимцы и вельможи Сдирали без чинов с зверей невинных кожи; И словом, так была юстиция строга, Что кто кого смога, так тот того в рога. Благоразумный Слон из леса в степь сокрылся, Домостроитель Бобр от пошлин разорился, И Пифик слабоум, списатель зверских лиц, Служивший у двора честнее всех лисиц, Который, посвятя работе дни и ночи, Искусной кистию прельщая зверски очи, Портретов написал с царя зверей лесных Пятнадцать в целый рост и двадцать поясных, Да сверх того еще, по новому манеру, Альфреско расписал монаршую пещеру: За то, что в жизнь свою трудился сколько мог, С тоски и с голоду третьéго дни издох. Вот мудрого царя правление похвально! Возможно ль ложь сплетать столь явно и нахально!» Собака молвила: «Чему дивишься ты? Что знатному скоту льстят подлые скоты? Когда же то тебя так сильно изумляет, Что низка тварь корысть всему предпочитает И к счастию бредет презренными путьми: Так, видно, никогда ты не жил меж людьми».

И.П. Пнин

ЮЖНЫЙ ВЕТЕР И ЗЕФИР

«Какие всюду я ношу опустошенья: Лишь дуну — все падет от страшных моих сил!— Так, с видом гордого презренья, Ветр южный кроткому Зефиру говорил.— Крепчайшие древа я долу повергаю, Обширнейших морей я воды возмущаю, И бурь ужаснейших бываю я творец.             Скажи, Зефир, мне, наконец, Не должен ли моей завидовать ты части? Смотри, как разнишься со мною ты во власти! С цветочка на цветок порхаешь только ты, Или над пестрыми летаешь ты полями; Тебе покорствуют лужочки и кусты, А я, коль захочу, колеблю небесами». — «Тиранствуй, разоряй, опустошая мир, Пусть будут все тебя страшиться, ненавидеть,— С приятной тихостью сказал ему Зефир,— Во мне ж пусть будет всяк любовь и благость видеть».

ТЕРНОВНИК И ЯБЛОНЯ

              Вблизи дороги небольшой               Терновник с Яблонью росли;               И все, кто по дороге той                     Иль ехали, иль шли, Покою Яблоне нимало не давали:                     То яблоки срывали,                     То листья обивали.               В несчастье зря себя таком, Довольно Яблоня с собою рассуждала;                                   Потом                     Накрепко предприняла               Обиды все переносить               И всем за зло добром платить. Терновник, близ ее в соседстве возрастая И злобою себя единою питая,                     Чрезмерно тем был рад,