Козьма Прутков – Русская басня (страница 162)

За сотню книги все купил у ней, подлец!             Возрадовался мой Гордюшка, Что им ограблена так бедная старушка. А после на пятак взял рубль он барыша.                     Куда ж пойдет душа                     Такого торгаша?             В ад, разумеется, конечно! По приказанью трех безжалостных сестер Из книг, им проданных, там сделают костер,              И будет жариться он вечно.

ФОНАРЬ

        Поставили на улице фонарь —               И уняли ночного вора.                             Плут секретарь Остерегается прямого прокурора.               То ль дело воровать впотьмах? То ль дело командир, который не читает,               Не смыслит ничего в делах, А подписью своей бумаги утверждает! Хвала от всех воров, воришек — темноте,       Невежеству и глупой доброте.

ДВА КРЕСТЬЯНИНА И ОБЛАКО

                     «Смотри-ка, брат Антон! — Соседу говорит крестьянин Агафон, А сам весь побледнел и так, как лист, трясется.—              Смотри-ка, туча к нам несется!»              — «Так что ж?» — «Как что? Да град пойдет                      И хлеб у нас побьет;                            Все пропадет,                      Озимое и яровое; Голодный будет год, а там, гляди, и мор!..»              — «Пустое, брат сосед, пустое!                      Какой несешь ты вздор! Не град, а дождь пойдет: давно к дождю уж парит! Вот каплет, кажется. Уж то-то хлеб поправит! Мы уберем его и много продадим                      Да браги наварим.              Гуляй и пей уже зимою!              Пусть дождь идет; я очень рад!»              — «Ну, посмотри, посыплет град!» — «Нет, дождь пойдет».— «Град!» — «Дождь!                   Не спорь же ты со мною».              — «Да что и спорить с дураком?» Антон за это хвать соседа кулаком; Тот в ухо сам его — и драка началася.              Ни град, ни дождь еще нейдет,              А кровь из обоих уж льет! Меж тем прочистилось, и туча пронеслася.

Д.В. Давыдов 

ГОЛОВА И НОГИ

            Уставши бегать ежедневно По лужам, по грязи, по жесткой мостовой,             Однажды Ноги очень гневно             Разговорились с Головой:             «Как мы несчастны, боже мой, Что век осуждены тебе повиноваться!             Днем, ночью, осенью, весной, Лишь вздумалось тебе, изволь бежать, таскаться             Туда, сюда, куда велишь; И к этому ж еще, опутавши чулками,             Ботфортами да башмаками, Ты нас, как ссылочных колодников, моришь И, сидя наверху, лишь хлопаешь глазами;             Еще же если б ты к Ногам Была почтительней за труд их неизменный;