Грызть ногти начал скряга,
Грозил указами сутяга,
Кобенился пред живописцем франт,
И Катилиною назвал его педант.
Пылая в сердце мщеньем,
Порочные кричат художнику с презреньем:
«Ты пасквиль написал,
Честь нашу обругал;
В картине сей хотел смеяться ты над нами».
«Бог с вами! —
Художник отвечал: —
Я глупость и порок изобразить желал,
А вас не трогал я, да я вас и не знал:
Уродов можно ли вам сравнивать с собою,
Когда красавцы вы душою?»
Но мастер сей не мог себя тем оправдать;
Хоть умные его взялися защищать,
Но их немного было,
И все витийство их глупцов не убедило.
Художник отдан был под суд,
Который сжечь велел его прекрасный труд.
Так будет всякому, кто только дар имеет
И льстить пороку не умеет.
ПАРИК И БОЛВАН, НА КОТОРОМ ЕГО РАСЧЕСЫВАЮТ
С плешивой знатности когда парик снимали,
То самый сей парик болван носил.
«Уж то-то, чаю, вы сегодня рассуждали? —
Болван у Парика спросил.—
Ведь много, думаю, у знатности рассудка?»
«Как у тебя, дубового отрубка».
МОСЬКА И СОБАКА НА ПРИВЯЗИ
«Ах! сжалься надо мной, сиятельная Моська! —
Любимцу барскому Пес старый говорил.—
Весь век усердно я на привязи служил.
Смотри! изранена дубиной грудь геройска;
Я ужас был всегда для здешних всех воров,
Я был прямой слуга, не из числа льстецов!
Воззри! премудрый Мопс, на многие заслуги,
На дряхлость лет моих, на слабость и недуги:
Доставь в награду мне, почтенный мой патрон,
Хоть каплю молока».— «Да где такой закон? —
С презреньем временщик речь псову прерывает.—
Нет! Барин милостей своих не расточает;
Послушай! Молоко дается только нам,
Придворным господам;
А вы, на привязи герои,
Довольны будьте тем, что вам дают помои».
ОСЕЛ В СЧАСТИИ
«Ты помнишь ли Осла? — Вол Лошади сказал.—
У нашего он господина
Навоз таскал;
Но, к удивлению, сия скотина
На верх величия взошла:
Фортуна по уши влюбилася в Осла!
Навоз сперва возил, а ныне возит папу,
И папские льстецы Осла целуют в лапу;
Обвешан золотом, осыпан жемчугом,
Из смирной твари он стал страшным гордецом».
«Да стал ли он умней средь пышности и славы?»—
Спросила Лошадь у Вола.—
«Того-то сделать лишь Фортуна не могла.
Переменяет честь ведь не умы, а нравы!»
ПОВЕСТКА
Понеже завтра именины
Могучей госпожи алтынницы Макрины, 
