Коваль Артем – Послесловие (страница 5)

– Выходное окно стабильно. Я прогнал моделирование – восемьдесят процентов вероятности, что через него можно вернуться в коридор четыре-девять. Куда именно нас выведет – неясно. Может на сторону Узла-4, может на сторону Узла-9, может – опять куда-нибудь вбок.

– Двадцать процентов – что не вернёмся?

– Что окно схлопнется при прохождении. Или выбросит в другую неизвестную точку.

Рен прикинула. Восемьдесят процентов – хорошие шансы. В навигационном деле бывало хуже.

Передача завершилась через час сорок. Боша отключила адаптер, проверила целостность данных – файлы читались, структура сохранена, содержание пока оставалось непроницаемым – и кивнула Рен.

– Станция, – сказала Рен. – Мы приняли блоки один и четыре. За блоками два и три нужно будет вернуться. Или прислать другой корабль. Коридор будет работать?

БОКОВОЙ КОРИДОР БУДЕТ ПОДДЕРЖИВАТЬСЯ В АКТИВНОМ СОСТОЯНИИ ДО ПОЛНОЙ ПЕРЕДАЧИ ПАКЕТА. ПОСЛЕ ПОЛНОЙ ПЕРЕДАЧИ – ЛИКВИДАЦИЯ СТАНЦИИ.

– Ликвидация?

СТАНЦИЯ 7714 ЯВЛЯЕТСЯ ОДНОРАЗОВЫМ УСТРОЙСТВОМ ХРАНЕНИЯ И ПЕРЕДАЧИ. ПОСЛЕ ВЫПОЛНЕНИЯ ФУНКЦИИ – УТИЛИЗАЦИЯ. ПРОТОКОЛ БЕЗОПАСНОСТИ.

Одноразовое устройство. Шесть километров в диаметре, энергия на шестьсот лет, атмосфера, свет, терпеливое ожидание – ради одной передачи. Рен попыталась представить себе цивилизацию, для которой это – расходный материал. Попыталась и отступила. Масштаб не помещался в голове.

– Уходим, – сказала она.

Обратный путь через станцию занял пятнадцать минут – линия на полу вела к доку кратчайшим маршрутом, будто торопила. Или будто была вежлива: гости получили что хотели, вот дверь.

На борту «Зарницы» Рен почувствовала, как напряжение последних часов ложится на плечи разом – тяжёлое, вязкое. Она позволила себе тридцать секунд: закрыла глаза, прислонилась к переборке, выдохнула. Потом открыла глаза и стала капитаном.

– Марен, отстыковка. Курс к выходному окну. Боша – резервное копирование данных на все носители, какие есть. Если мы потеряем основное хранилище, я хочу, чтобы копии были в каждом ящике, в каждом скафандре, на каждом личном планшете. Это важнее нас.

– Важнее нас? – переспросила Вела.

– Да. Если что-то пойдёт плохо – данные должны выжить. Даже если мы – нет. Кто-нибудь когда-нибудь найдёт обломки и прочитает.

Никто не спорил.

«Зарница» отошла от станции. На обзорном экране станция 7714 мерцала – спокойная, терпеливая, готовая ждать следующего корабля, который заберёт оставшиеся две трети пакета. Одноразовое устройство с бесконечным терпением.

Путь к выходному окну – шесть часов. Рен провела их в рабочем кресле, просматривая метаданные полученного пакета. Заголовки файлов – на архаичной лингве. Блок первый: «ОТЧЁТ О СИСТЕМНОМ ОТКАЗЕ СЕТИ СЕДЬМОГО УРОВНЯ. ПОЛНАЯ ХРОНОЛОГИЯ. ФАКТОРЫ. РЕКОМЕНДАЦИИ.» Блок четвёртый: «ИНСТРУКЦИИ ДЛЯ ВИДОВ-УЧАСТНИКОВ ПО АВТОНОМНОМУ ВОССТАНОВЛЕНИЮ КРИТИЧЕСКОЙ ИНФРАСТРУКТУРЫ.»

Инструкции по восстановлению. Рен подумала о координаторе с мешками под глазами, о его тревоге за грузопоток, о системах Барос и Тинна, которые сядут на голодный паёк без коридора четыре-девять. Возможно – только возможно – в этих файлах лежит ответ. Как чинить коридоры. Как строить новые. Как вернуть Сеть – или построить что-то вместо неё.

Или – как повторить Обрыв. Или – как сделать что-то ещё хуже. Анри был прав: вопрос в доверии.

Выходное окно выглядело как слабое марево – область пространства, где звёзды чуть дрожали, будто видимые сквозь горячий воздух. Боша навела сенсоры и долго молчала.

– Стабильно. Параметры входа совпадают с прогнозом. Я… Рен, я думаю, это сработает.

– Думаешь или уверена?

– Думаю. Восемьдесят процентов – это оценка Марена. Я склонна согласиться.

Рен посмотрела на экипаж. Двенадцать лиц, двенадцать пар глаз, двадцать четыре руки, в которых сейчас находилась, возможно, самая важная информация за шестьсот лет. Каждый понимал. Каждый ждал.

– Марен, – сказала Рен. – Входим.

«Зарница» двинулась к марева. Звёзды на экране дрогнули, потянулись, смазались. Серое – знакомое серое коридора – заполнило экраны. Двенадцать секунд. Двадцать. Тридцать. Сорок – дольше обычного, и Рен чувствовала, как каждая секунда тянет за собой ледяную нитку тревоги. Пятьдесят. Шестьдесят.

Вспышка. Звёзды. Приборы ожили.

– Координаты! – рявкнула Рен.

Марен считывал данные. Руки дрожали – впервые на её памяти.

– Узел-4. Мы на стороне Узла-4. В двух часах хода от станции. – Он повернулся к ней. – Мы дома.

Рен откинулась в кресле. По кают-компании прокатился выдох – общий, единый, как вздох одного большого существа. Кто-то засмеялся. Кто-то заплакал. Анри тихо и методично ругался, перебирая все диалекты, которые знал.

– Марен, курс на станцию Узел-4. Стандартная скорость. – Рен помолчала. – И свяжись с координатором. Скажи, что у нас есть данные по коридору. И… ещё кое-что.

– Что именно сказать?

Рен посмотрела на мигающий индикатор хранилища – сто сорок терабайт, полных и целых, ждущих расшифровки.

– Скажи, что ему стоит хорошо выспаться. Потому что после нашего отчёта ему будет не до сна очень долго.

Эпилог

Координатор сидел в том же кабинете, в том же мятом мундире. Но выражение лица было другим – и мешки под глазами стали глубже. Перед ним лежал планшет с метаданными пакета.

– Причины Обрыва, – сказал он. – Инструкции по восстановлению инфраструктуры.

– Да.

– И за оставшимися блоками нужно вернуться.

– Да. Боковой коридор стабилен. Станция ждёт.

Координатор молчал. Потёр переносицу – знакомый жест.

– Кому вы уже рассказали?

– Экипажу. Вам. Мэлори – он помогал с подготовкой, он заслужил знать.

– Больше никому?

– Больше никому.

Координатор встал, подошёл к окну. За толстым стеклом – док, корабли, суета станции Узел-4. Тысячи людей, живущих на станции, которую построили существа, исчезнувшие шестьсот лет назад. Пользующихся коридорами, которых не понимают. Теряющих эти коридоры, один за другим, медленно, неизбежно.

– Капитан Галвас, – сказал координатор. – Вы понимаете, что произойдёт, когда эта информация станет известна?

– Да.

– Спайка попытается засекретить. Другие силы попытаются украсть. Хранители потребуют открытого доступа. Кто-нибудь начнёт войну. Кто-нибудь другой попробует восстановить Сеть. Кто-нибудь третий попробует этому помешать. А кто-нибудь четвёртый решит, что если Обрыв случился по какой-то причине, то, может быть, эта причина была правильной.

– Да, – повторила Рен. – Всё это произойдёт. Но сейчас данные здесь, и их нужно расшифровать. Политика – потом.

Координатор обернулся.

– Вы наивны.

– Я навигатор. Моя работа – привозить данные. Я их привезла. Что с ними делать – это ваша работа.

Координатор посмотрел на неё долго, пристально. Потом кивнул.

– Тройная ставка. За каждого члена экипажа. Плюс постоянный контракт на все последующие рейсы к станции 7714. И, капитан – вы только что стали самым ценным экипажем в Спайке. Со всеми вытекающими. Для вашей безопасности я рекомендую не покидать станцию Узел-4 до второго рейса. И ни с кем больше об этом не говорить.

Рен встала.

– Тройная ставка – принято. Рекомендацию – услышала.

Она вышла из кабинета. В коридоре станции гудели механизмы Сети – те же механизмы, что гудели шестьсот лет, и тысячу лет до этого. Теперь, может быть, в этом гудении был ответ. Или хотя бы правильные вопросы.

Рен пошла к доку, где ждала «Зарница». Экипаж, данные, обратный рейс. Работа.

А политика – потом. Всегда потом.

КОНСТРУКТОР

Глава 1. Барка