Костенко Елена – Правдивая история про снег, Новый год и древнюю магию (страница 6)

Ветер утих, но снег всё падал и падал, густо и душно, как будто кто-то сверху сыпал из банки овсяные хлопья. Значительно похолодало, и в плохо просушенных вещах было зябко и неуютно. На улице не было ни души. Даже любители собак, гуляющие со своими питомцами в любую погоду, куда-то подевались. Вообще никого. Только снег и тишина. И стало страшно, просто так, без причины, как в тёмной комнате. Из-за угла появилась машина, совсем бесшумно, как в видеоролике с выключенным звуком, проехала мимо и исчезла в почти непроницаемой белой завесе.

– Бежим, – еле слышно проговорил Серёжа, прижав бутылку с водой к груди, и они побежали что есть силы туда, где ещё утром их любили, жалели, а самое главное, помнили.

Около подъезда первым оказался Серёжа. Димка остановился посередине двора, согнулся пополам, схватившись за бок, в котором нестерпимо закололо. Дыхание сбилось, сердце стучало где-то в горле, отзывалось в желудке и пульсировало в голове. Он крикнул брату, прося подождать его, но тот не услышал. И когда у подъезда Серёжа оглянулся, Димы рядом не было.

– Дима, – испуганно позвал он брата.

Снег, превратившись в отвесную стену, окружил его со всех сторон. Только жёлтые пятна фонарей да свет из окон оставались подтверждением того, что где-то мир ещё существует.

– Димка!!! – что есть мочи завопил Серёжа. – Где ты?

– Тут я, чего разорался.

Дима появился перед ним так резко, что Серёжа ойкнул.

Брат шёл не спеша, держась правой рукой за бок, весь облепленный снегом и от того похожий на ожившего снеговика.

Серёжа шагнул к нему и, к удивлению обоих, крепко обнял.

– Я так испугался, что больше тебя никогда не увижу!

– Сейчас, вот размечтался, – хмыкнул Дима, отстранив от себя брата. Потом серьёзно, совсем как это делала мама, когда говорила о чём-то важном, медленно произнёс: – Я всегда рядом с тобой. А ты со мной. Мы братья. Мы справимся и во всём разберёмся. Понял?

– Понял. – Серёжа улыбнулся. – А батон где?

Дима похлопал себя по плечу:

– Тут. В рукав убрал.

Он, как мог, отряхнулся и шагнул под козырёк подъезда. Снег набился и сюда, запорошил дверь и домофон. Судя по отсутствию следов, долгое время здесь никто не проходил.

Дима достал связку ключей: два золотистых ключа от дома, брелок с рыбкой и пластмассовый кругляшок от домофона. Последний Дима и приложил к двери в надежде, что он, возможно, заработает и замок откроется. Но чуда не произошло: домофон грустно пиликнул в ответ и, как и пару часов назад, не сработал.

– Намочил, наверное, вот и сломалась открывалка, – попытался объяснить ситуацию Дима, ведь всему должно быть объяснение.

– Дай-ка я.

Серёжа сунул бутылку с водой брату, забрал у него ключи, поднёс к домофону. Писк – дверь закрыта. Снова писк – не открывается.

– И правда, не фурычит.

Он вернул ключи хозяину.

– Придётся ждать. Сейчас… сколько времени?

– Восемь пятьдесят четыре, – отозвался Серёжа.

– Значит, так, – спрятав ключи в карман, повторил Дима, – будем ждать! Здесь без вариантов. Кто-нибудь со своим блохастиком гулять пойдёт, ну, или домой. Мы тогда пройдём.

Только он это произнес, как домофон ожил, замигав красным глазком. Дверь широко распахнулась, и на крыльцо выбежал пушистый, словно игрушечный, рыжий шпиц. От ошейника на его шее тянулся тонкий золотистый поводок, другой конец которого держала одетая в серую шерстяную перчатку рука, придерживающая дверь.

– Здравствуйте!

Женщина вышла из подъезда и, не дав двери захлопнуться, упёрлась в неё локтем.

Мальчишки сразу узнали даму. Кому же в их доме она не знакома?

Их соседку с первого этажа знали абсолютно все! Чудаковатая и странная особа, одетая летом в нарядную белую блузку с янтарной брошью-цветком на груди, со шпицем в одной руке и вышедшим из моды ещё в начале прошлого века потёртым ридикюлем – в другой, а зимой – в длинное клетчатое драповое пальто с меховым воротником и пушистый махровый берет, украшенный замысловатой разноцветной композицией из перьев и ленточек.

Непонятным был и её возраст: может, пятьдесят, а может, и семьдесят. Но самое главное – она, казалось бы, знала всё и про всех в доме, хотя ни с кем из соседей не общалась. Жила соседка одна, не считая питомца, на первом этаже в их подъезде, от лифта направо. Выгуливание шпица, наблюдение за обстановкой во дворе из окна своей квартиры и недовольное бормотание у почтовых ящиков в адрес тех, кто приносит ненужные рекламные листовки и буклеты с бесконечными предложениями пиццы, интернета и услуг шпаклёвщика были её основными занятиями.

Знакомство с этой неприятной бабушкой в один из дождливых осенних дней запомнилось Серёже на всю жизнь. Как-то вечером в дверь квартиры постучали. Отец озадаченно поднял бровь, встал с дивана и пошёл открывать незваным гостям. Когда он вернулся в комнату, лицо его было пунцовым от гнева, но в то же время удивлённым и расстроенным. Оказалась, что Серёжа на стене в тамбуре подъезда написал «Димка лопух». О талантах отпрыска и поведала эта самая соседка. Родители, как ни странно, не ругались, спокойно выдали сыну тряпку и отправили отмывать сочинение. Но, как назло, маркер был качественный, яркий и смываться ни в какую не захотел, а только размазался в неприличное грязно-синее пятно. История эта произошла ровно за неделю до Серёжиного дня рождения. И как же был удивлён именинник, когда, с предвкушением сорвав шуршащую блестящую упаковку с подарочной коробки, внутри обнаружил банку бежевой краски, кисточку и строительные перчатки вместо долгожданного нового самоката.

С тех пор мальчишки знали, что за ними неустанно, беспрерывно и пристально кто-то следит. А Серёжа, хоть и понимал, что сам виноват в случившемся, но на соседку дулся и злился. Настоящего её имени не знали даже родители братьев. Мама как-то сказала:

– Почему-то мне неудобно спросить, как её зовут. У неё такие необычные глаза, колдовские, что ли, и грустные. Не пойму никак.

А папа после того случая называл соседку не иначе как Бабушка Штирлиц, за глаза, конечно, в разговоре с мамой.

– Здравствуйте, – сказал Дима, бочком проходя в открытую дверь.

– Добрый вечер, – добавил Серёжа, пробираясь следом.

Шпиц, до предела натянув поводок, торопил свою хозяйку. Но та как будто не спешила. Собачка подняла острую мордочку и звонко тявкнула.

Не обращая внимания на призывный лай своей любимицы, Бабушка Штирлиц внимательно посмотрела сначала на одного мальчика, потом на другого. Она так и стояла в дверях подъезда. Дима успел нажать кнопку вызова лифта, то тот никак не спускался.

Под этим невыносимо пристальным взглядом находиться не хотелось, но деваться было некуда.

– Да… – протянула Бабушка Штирлиц. – Дети, вы одни? В такую непогоду? Где родители?

И она замерла в ожидании ответа.

– А мы в машину нашу бегали, я там телефон забыл, – быстро соврал Серёжа, – мы в магазин ездили. Всякой еды накупили…

– Нас дома родители ждут, сказали – бегом, а то волноваться начнут. Времени уже много. До свидания. Серёга, давай по лестнице. Так быстрей будет! – И Дима быстро завернул за угол к лестничному пролёту, скрывшись из виду.

– Родители ждут, – медленно, будто о чём-то задумавшись, повторила женщина. – И вам доброго вечера.

Она приподняла пушистый воротник, спрятав в нём большую часть лица, и, шагнув следом за шпицем со ступеней крыльца, растворилась в метели.

Подняться без лифта до семнадцатого этажа, как оказалось, очень непросто: до пятого бежали бегом, до девятого шли бодро, потом всё тяжелее и медленнее, а между четырнадцатым и пятнадцатым решили окончательно устроиться на ночлег: дальше сил двигаться уже не было. Дима нёс предусмотрительно прихваченную им коробку, обычно стоявшую под почтовыми ящиками, в которую жильцы выбрасывали ненужную почту. Листовок в ней было немного, и Дима решил забрать коробку вместе с ними. Сейчас, вытряхнув бумагу в угол, он разорвал коробку и постелил её на пол возле батареи.

– Так в кино делают, – пояснил Дима, хотя и без этих слов всё было понятно. – Вещи надо хорошенько просушить.

Серёжа уже выложил из кармана на горячую трубу мокрые варежки и шапку и плюхнулся на постеленную братом картонку.

Дима, развесив свои вещи, сел рядом.

– Ужин подан!

Он достал из рукава батон и, аккуратно разломив его на две половинки, одну протянул брату, другую спрятал в карман.

– Эту тоже разделим, – кивнул Дима на часть, в которую Серёга тут же с жадностью запустил зубы. – Ну-ка, дай!

Брат нехотя разломил часть ещё на два куска.

– Пока так. Это, – Дима хлопнул себя по боку, – на завтрак прибережём.

Хлеб исчез в пустых голодных животах за считанные секунды.

– Быстро закончился, – с разочарованием вздохнул Серёжа, запил ледяной водой свой скудный ужин и передал бутылку брату.

Дима на мгновение прислушался: в батарее шуршала вода, разнося тепло людям, и время от времени туда-сюда катался, шелестя тросами и поскрипывая дверями, лифт.

– Я устал, – сонно пробормотал Серёжа, подбирая со свитера упавшую крошку. – Что делать будем?

– К бабушке ехать надо, она разберётся, что тут за цирк. Других вариантов нет. Да? Серёж?

Но Сергей его уже не слышал: он сладко посапывал, наивно и доверчиво положив голову на плечо брата.

– Да, – сам себе подтвердил план Дима. – Завтра к бабушке.

И он стал проваливаться в блаженный успокоительный сон. Перед глазами закружились в едином танце снежинки, рыжий шпиц, лицо Бабушки Штирлиц, смеющаяся мама в красивом вечернем платье. «Неужели соседка нас узнала?» – молнией промелькнула мысль и бесследно затерялась в карусели переживаний уходящего дня, не успев зацепиться и остаться в памяти.