Костанца Казати – Клитемнестра (страница 85)

– Ты убил ее!

Агамемнон откидывает голову, выставив напоказ свою толстую шею.

– Калхас заморочил мне голову. Но мы всё-таки отплыли в Трою и одержали там победу. – Капелька пота сбегает по его лицу. – А теперь мне нужно разобраться с Эгисфом, и тогда из наших врагов не останется никого.

У Клитемнестры жжет в горле, но она всё равно выдавливает из себя слова:

– А как же мои враги?

Агамемнон устремляет взгляд в потолок, и в этот момент она набрасывает на него влажную ткань. Она липнет к его лицу, лишая зрения, и прежде чем он успевает сорвать ее, Клитемнестра выхватывает из рукава свой кинжал и вонзает ему в руку. Агамемнон заходится кашлем. Она вынимает кинжал, кровь брызжет ей в лицо. Хрипя, Агамемнон отшвыривает тряпку в сторону. В его глазах бушует энергия: ярость и удовлетворение, смешавшиеся вместе. Ей знакомо это выражение, такой пыл охватывает его, когда он собирается причинить кому-то боль. Но она поступает неосторожно. Когда она заносит кинжал, чтобы ударить его еще раз, Агамемнон хватается за лезвие и останавливает ее. Свободной рукой он бьет ее по лицу с такой силой, что ее отбрасывает к стене, и она ударяется головой. На мгновение она теряет равновесие, глаза застит туман. Придерживаясь за стену, она отступает на несколько шагов.

Агамемнон теперь стоит в ванне, вода капает с его обнаженного тела, его руки превратились в кровавое месиво. Он в изумлении разглядывает их, улыбаясь, как безумец.

– Неужели ты думала, что я окажусь не готов к этому? – спрашивает он, и слова булькают у него в горле. – Ты всегда была сложной, Клитемнестра. Чего я только не делал, чтобы приучить тебя знать свое место…

Она снова бросается на него, всё ее тело судорогой сводит ярость. Она успевает задеть его шею кончиком кинжала, когда он резко хватает ее за волосы и отшвыривает в сторону. Он сильнее, чем она помнила. Она поскальзывается на мокром каменном полу и падает. Кинжал выпал из ее рук и теперь лежит между ними, поблескивая в тусклом свете. Клитемнестра пытается подползти к нему.

– Когда же ты научишься? – восклицает Агамемнон. Она протягивает руку, но он тут же бьет по ней ногой. Раздается треск костей. Она кричит. – Ты не можешь меня убить, – добавляет он, едва заметно улыбаясь. – Мы одно целое.

Она не может даже вздохнуть от боли. Рука на глазах начинает опухать, пальцы искорежены, как корни дерева.

Нельзя промахнуться. Нельзя допустить ошибку.

Агамемнон наклоняется, чтобы поднять кинжал, и в этот момент она, собрав все оставшиеся силы, бросается на него. Они вместе валятся на пол, но она успевает схватить клинок. На этот раз она вонзает лезвие ему в грудь. Он издает возглас искреннего удивления, а она с наслаждением проворачивает кинжал, вгоняя лезвие еще глубже.

– Может, Эгисф слаб и сломлен, – говорит она, – но, по крайней мере, он умеет любить.

Агамемнон пытается схватить ее, но она коленом прижимает его руку к полу.

– А ты не знаешь ни преданности, ни привязанности. – Его глаза широко распахнуты, она впервые видит в них страх. – И ты умрешь в одиночестве, как и провел всю свою жизнь, от руки собственной жены. Вот ведь какая ирония: ты отбираешь у людей то, что им дорого, но иногда они возвращают себе свое.

Она наносит ему еще один удар, и еще один, пока его хриплое дыхание не стихает. Но даже тогда она не в силах успокоиться. Она встает, с головы до ног обагренная кровью мужа. Его глаза открыты, но пусты, рот приоткрыт. Он больше не похож на царя. Его грузное тело неуклюже распростерлось на полу. Теперь он скорее похож на безымянного попрошайку.

Электра откидывает капюшон с головы и останавливается промеж колонн у входа во дворец, чтобы собраться с мыслями. Она шла за Эгисфом с того момента, как он выбрался из темницы, но теперь он исчез в саду, и она не знает, куда бежать.

Она не удивилась, когда увидела, как он крадется по коридору. Она подозревала, что он попытается сделать что-то, когда вернется отец, и когда ее мать приказала бросить его в темницу, Электра сразу почувствовала неладное.

После того как Эйлин и Хрисофемида заснули, она тихо выскользнула из комнаты. Она подмешала сонной травы в вино стражникам и видела, как они осели на пол, а по их подбородкам потекли струйки слюны.

Из трапезной доносится шум, она осторожно подбирается к дверям, чтобы заглянуть внутрь. Между столами, спотыкаясь, бродят несколько мужей, пот ручьями струится по их рукам, домашние псы подбирают с пола объедки. Две служанки в разодранных туниках стоят посреди зала и смотрят в пустоту.

Электра отступает в тень, пока ее не заметили. Агамемнона здесь нет. Она тихонько направляется к купальне, мысли гудят у нее в голове. Ее отец совершил ужасное преступление, это правда, но как бы сильно ни хотела она ненавидеть его, у нее не получается. Быть может, потому, что она всегда была его любимицей, единственной из всех детей, на кого он обращал внимание. Орест был слишком добродушен, Ифигения слишком своенравна, а Хрисофемида слишком застенчива. И потом, у каждого из них уже была любовь Клитемнестры. А Электра всегда была тихой, себе на уме, но никогда не лезла за словом в карман. Матери непросто было ее любить, а вот отец всегда разговаривал с ней, задавал ей вопросы, когда никого из ее братьев и сестер не было поблизости. От этого она чувствовала себя особенной.

Почти дойдя до купальни, она поскальзывается. Она падает на спину и ударяется головой, а когда поднимается, замечает, что ее руки перепачканы в крови. Она вскрикивает.

Первая мысль, которая приходит ей на ум, – Эгисф мертв, но он не может быть здесь. Она заходит в купальню, медленно, затаив дыхание, точно рабыня, что идет на алтарь, где ее должны высечь.

Повсюду разлита вода, факелы перегорели, тени кружат у нее над головой, как вороны. Электра, прихрамывая, доходит до центра комнаты. На полу перед ней лежит тело, она дотрагивается до него рукой. Оно холодное и мокрое. Электра проводит пальцами по ранам на груди, на которых уже начала запекаться кровь.

Она долго сидит там, сведя плечи, точно птичьи крылья. Мир вокруг слишком тих. Наконец ее слезы прорываются наружу, точно зимний дождь, переполняя сердце.

– Отец, – шепчет она. – Пожалуйста, очнись.

Клитемнестра вновь спешит к храму Геры, она хочет отыскать троянскую царевну и увести в безопасное место. Во дворце царит тишина, коридоры утопают во мраке. Она приказала стражникам пировать и отдыхать, так что сейчас они все наверняка захмелели и спят рядом со своими любовницами.

Уже в саду она слышит крик. Он доносится из храма, и Клитемнестра спешит туда, ее босые ноги всё еще мокрые после купальни. У входа в храм ее останавливает Эгисф. Он сжимает в руках меч, в глазах плещется безумие. Она пытается пройти мимо него, но он ее не пускает. Его руки липкие от крови, но сам он не ранен.

– Всё кончено, – говорит он.

Она чувствует, как всё ее тело наливается тяжестью.

– Где Кассандра? – спрашивает она.

И видит у основания колонн маленькую фигурку, свернувшуюся, точно младенец. Она отталкивает Эгисфа и бежит туда.

Склонившись над телом, она видит перерезанное горло. Кожа Кассандры еще хранит тепло, но жизнь неотвратимо покидает ее тело.

– Она пыталась сбежать, – говорит Эгисф, – но я ее нашел.

Клитемнестра кричит. Лицо Кассандры, такое юное и прекрасное в ее отчаянии… в точности как лицо ее дочери, перед тем как она умерла.

– Она ничего тебе не сделала! Ради чего ты принес ее в жертву? – кричит она, брызжа слюной. Эгисф в тот же миг меняется в лице. Боль и страх – страх перед ней – разрывают его на части.

– Я думал, ты хочешь ее смерти, – отвечает он.

Она зарывается лицом в одежды Кассандры и всхлипывает. Она оплакивает эту троянскую девушку, но более всего она оплакивает всё то, что она потеряла. Она льет слезы по Кастору, угодившему в сети коварного мужа; по своему маленькому сыну, которому не успела дать имя и который навсегда обречен скитаться в подземном мире безымянным; по своему возлюбленному Танталу, царю, который любил ее и умер за нее; и по своей прекрасной дочери. Она всё еще чувствует биение ее сердца у своей груди, точно трепет маленьких крыльев.

Теперь я покоюсь с миром, мама.

Клитемнестра замирает, едва дыша.

Ты отомстила за мою смерть, теперь отпусти меня. Я встречу тебя во тьме, когда ты будешь готова.

Леда была права: мертвые и вправду говорят. Она поднимает голову и протягивает руки, почти уверенная, что увидит дочь, но в ее руках лишь воздух и ничего больше.

35. Порядок в доме

Тело царя выносят в сад, и все собираются вокруг него – старейшины, женщины из дворца, его верные воины и люди Клитемнестры.

Сама же она стоит поодаль вместе с дочерьми, наблюдая, как слуги раскладывают костер, к которому вскоре поднесут факелы. Огонь быстро разгорается, пожирая плоть. «Ты не можешь меня убить», – говорил он. Но он мертв, и теперь его тело – то, что от него осталось, – стремительно превращается в пепел.

Хрисофемида падает на колени и плачет. Завывает, прикрывая лицо руками. Другие женщины тоже стенают, взывают к богам. Электра стоит тихо и не сводит глаз с костра, словно это она сама сжигает тело. Это она его нашла, она принялась звать на помощь и подняла на ноги весь дворец.

Клитемнестра принимается качать свою сломанную руку. Пытается пошевелить пальцами, боль пронзает их, точно стрелы.