Костанца Казати – Клитемнестра (страница 48)

– Я слышала, что некоторые женщины могут умереть от несчастья.

– Это неправда.

Не удовлетворенная ответом, Электра ничего не сказала. Когда Клитемнестра потянулась поцеловать ее в лоб, она свернулась клубком у матери на коленях.

– Возвращайся скорее, мама, – сказала она так тихо, как с дерева падает лист. Клитемнестре хотелось, чтобы Электра сказала это громче, чтобы она могла поймать ее слова и прижать к сердцу.

Они скакали по пустынным и морозным землям три дня и три ночи. Деревья потеряли почти все листья и теперь кажутся голыми и костлявыми. Каждый раз, когда небо набухает дождем, они находят укрытие в какой-нибудь пещере или среди груды валунов. Леон хороший спутник: говорит только когда необходимо, а его стрелы неизменно приносят им хорошую пищу. Иногда ночью, когда они садятся погреться у костра, она порывается поговорить с ним об Ифигении. Ты целовал мою дочь, хочет сказать она. Я знаю, что ты ее любишь, но ты не можешь быть с ней. Но потом она думает: а какой в этом толк? К чему говорить мужчине, что он не может иметь того, чего желает? Поэтому она молчит и просто наблюдает, как он свежует кролика, а его волосы падают на лицо. Может, так даже лучше, думает она. Может, ему лучше никогда не иметь того, чего он жаждет? Тогда никто не сможет отнять у него этого.

Они добираются до Еврота на третий день, после полудня. В замерзшей воде отражаются темные горы и бесцветное небо. Илоты работают в полях, обернув руки кусками ткани, чтобы прогнать холод. Клитемнестра старается держаться края полей, и когда она проезжает мимо, илоты поднимают головы, их лица – сплошные шрамы и морщины.

У каменистого подножия дворца их встречает воин с густой бородой. Дует такой сильный ветер, что ему приходится прикрывать уши накидкой, но его руки уже потрескались, а глаза слезятся. Как только Клитемнестра и Леон спешиваются, муж делает шаг им навстречу.

– Царь Менелай ожидает вас. Вам нужно идти к нему немедленно. – Его голос скрежещет, точно металл по камню.

– Моя сестра в порядке?

– Царица Елена развлекает гостя. Сначала вы встретитесь с царем. Он так приказал.

– Тогда ведите меня к нему.

Они поднимаются по ступеням, стараясь не отстать от проводника. Едва они переступают порог, тепло приветствует их своими объятиями. Воин ведет их в мегарон, оборачиваясь каждые несколько шагов, как будто Клитемнестра сама не знает туда дорогу. У дверей зала он жестом указывает им подождать снаружи. Они слышат из-за закрытой двери, как воин объявляет об их прибытии.

– Царица Клитемнестра, мой господин.

– Так чего ты ждешь? Веди ее, – передразнивает Менелай голос воина. – Принесите еды и вина.

Двери снова открываются, и из зала выбегает служанка с пустым блюдом. Она на бегу кивает Клитемнестре и уносится в сторону кухни.

Менелай сидит у очага на троне, который когда-то принадлежал Тиндарею. Два пса у его ног глодают длинную кость. Соседнее место царицы, накрытое ягнячьими шкурами, пустует. Благодаря многочисленным факелам, освещающим фрески, в зале теплее, чем во всем остальном замке. Клитемнестра приближается к очагу, Леон неотступно следует за ней. Она останавливается у изображения бегущих мужчин с кожей цвета ореха и ждет, когда муж ее сестры заговорит.

Кажется, что Менелай молчит ужасно долго, задумчиво всматривается в нее. Его волосы цвета бронзы с годами засеребрились, но лицо по-прежнему красиво. Наконец в залу возвращается запыхавшаяся служанка с полным блюдом еды, и Менелай, кажется, выходит из оцепенения.

– Пожалуйста, угощайтесь, – говорит он с улыбкой. – Я рад, что вы здесь.

Клитемнестра берет кусочек козьего сыра и принимает из рук служанки кубок с вином.

– А я рада вернуться.

Менелай ухмыляется, словно она сказала что-то забавное.

– У тебя очень необычная семья, Клитемнестра, – говорит он.

Клитемнестра отпивает вина. Она не понимает, к чему он ведет. Менелай потягивается, и она замечает у него на пальцах драгоценные перстни: настоящий спартанец никогда не стал бы носить подобные.

– Сестра, которая развлекается с женщинами, а потом убегает от мужа с другим мужчиной. Братья, что похищают девушек, обещанных другим братьям. Моя жена, которая отказывается со мной разговаривать. – В его словах нет злости: кажется, что он скорее пребывает в замешательстве от того положения, в котором оказался, точно ребенок, который спрашивает мать, почему мир устроен так, как устроен.

– Похоже, что в вашей семье только Феба и Филоноя пребывают в здравом рассудке. Да, она вышли за каких-то никчемных царьков, но, по крайней мере, я слышал, что те довольны, – подмигивает Менелай, делая глоток из кубка.

– А что насчет вашей семьи? – спрашивает Клитемнестра. – Как же ваш отец и ваш дядя? Сына убили и подали на стол, над дочерью надругался ее собственный отец. Ваш род проклят.

Менелай отмахивается от нее, как от приставучей мухи.

– Мы знали, что боги прокляли нашего деда в день, когда мы родились. Но дни перипетий прошли. Микены и Спарта процветают, у нас больше не осталось врагов.

– Потому что вы всех их убили, – смеется в ответ Клитемнестра.

– Не всех, – поправляет Менелай. – Эгисф еще жив. Но его отыщут.

Клитемнестра вспоминает, как шептались старейшины в Микенах: «Должно быть, Эгисф уже мертв. Ни один муж не способен прожить один в лесу так долго», – но ничего не отвечает.

– И тебе следует помнить, – добавляет Менелай, – теперь ты тоже часть этой семьи.

В поисках предлога, чтобы не отвечать, Клитемнестра берет еще один кусочек сыра и обмакивает его в небольшую чашку с медом, которую подносит служанка.

– Когда мы впервые прибыли в Спарту, – говорит Менелай, – мы желали лишь одного: увидеть твою сестру. О ней говорили все. Елена Прекрасная. Елена, сияющая, как богиня. Елена, дочь Зевса. А потом мой брат увидел тебя и забыл о Елене. Он сказал мне, что получит тебя, чего бы это ни стоило. Сказал, что ты не такая, как другие: сильная и дерзкая, способная вынести что угодно. Он никогда не уважал людей, которые выставляют напоказ свои страдания.

– В этом и беда твоего брата, – отвечает Клитемнестра. – Его заботят только собственные желания. Он забывает, что его окружает мир, полный людей, чьи желания он не берет в расчет.

– Он не забывает, просто они его не заботят. И вот он получил тебя, а я женился на самой прекрасной женщине в наших землях. – Он улыбается, словно бы пытаясь убедить самого себя в том, как ему повезло. Затем к нему приходит какая-то мысль, и он снова становится серьезным. – Но это не имеет значения. Елена не любит меня и никогда не полюбит. Она очень быстро теряет интерес и, кажется, просто не может быть счастлива, пока на ней не сосредоточено чье-то внимание. Это так удивительно: она, свет во плоти, постоянно ищет кого-то, кто укажет ей путь.

– Она была счастлива, пока не появились вы, – говорит Клитемнестра.

Менелай смеется.

– Ты и сама отлично знаешь, что это не так. Потому-то она и пришла ко мне.

– Ты вызвал меня сюда, чтобы поговорить о своем браке? – спрашивает Клитемнестра, склонив голову набок.

– Нет, – отвечает Менелай, и его лицо меняется. Теперь он больше похож на своего брата, его взгляд становится более резким, алчным. – Мне нужно отправиться на похороны деда. Меня уже ждет корабль, который отвезет меня на Крит, но я хотел дождаться твоего приезда. Ты должна присмотреть кое за чем.

– За чем?

– У нас гостит важный человек, посол из Трои. – Клитемнестра вскидывает брови. Менелай продолжает: – Мы уже заключили сделку, ради которой он приезжал, но он задержится здесь. Помоги моей жене развлечь его. И сделай так, чтобы твои братья вернули тех девушек, кому бы там они ни были обещаны.

Она хочет спросить, знает ли обо всем этом Агамемнон. Разумеется, знает. Поэтому-то ее сюда и отправили.

– Ты говоришь об этих женщинах, как о коровах, – замечает она.

– Коровы, женщины, козы, царевны – называй их как хочешь. Для меня разницы нет, – со смехом отвечает он.

И он удивляется, почему его не любит жена.

Она холодно улыбается в ответ и поднимается из-за стола. Идя по коридорам, увешанным оружием бывших спартанских правителей, она вспоминает свою бабку.

Когда-то это был дворец великих цариц: воительниц и дочерей Артемиды, а теперь он принадлежит мужчине, который относится к жене, как к золотому трофею.

Наскоро вымывшись, Клитемнестра надевает зеленое персидское платье, поверх него – темную шерстяную накидку и выходит из гинецея. Слуги сообщают ей, что Елены во дворце нет, тогда она устремляется по тропинке, ведущей к храму Артемиды. Она приказала Леону отыскать ее братьев и сообщить им о ее приезде, чтобы поговорить с сестрой с глазу на глаз.

Елена сидит у колоннады, приглаживая ладонями свое белое платье. Ее голову венчает диадема – маленькая, но драгоценная, а плечи укрыты накидкой из шкуры леопарда. Она кажется умиротворенной. Позади, у подножия горы несется, плещется ручей. Небо над ними безмятежно голубое.

– Елена, – зовет Клитемнестра, и сестра оборачивается. Щеки раскраснелись от холода, но глаза блестят, как воды реки летним днем. Елена вскакивает с места и обнимает сестру. Клитемнестра чувствует тепло леопардовой шкуры и смыкает руки, обхватив Елену за талию.

– Я знала, что ты приедешь, но не знала когда, – говорит Елена.