Костанца Казати – Клитемнестра (страница 27)
– Твой брат, похоже, обольститель.
В дверях возникает Одиссей. Он передвигается как кот, так тихо, что даже Клитемнестра, умеющая распознавать самые неуловимые звуки, никогда не замечает его приближения.
Она берет в руки авлос [4], любимый инструмент Полидевка.
– Ты играешь? – спрашивает Клитемнестра.
– Да, – отвечает Одиссей. – Но не скажу, что талантливо. – Он берет у нее авлос. – Какое чудо. Это из ливийского лотоса? Совсем невесомый. – Одиссей поднимает на нее взгляд и улыбается. – Полагаю, Елена была самой одаренной ученицей в классе.
Клитемнестра улыбается в ответ.
– Я тоже была одаренной.
– Разумеется, – вскидывает руки Одиссей.
Наступает неловкая пауза. Он кладет авлос в корзину, прислоняется спиной к стене и говорит:
– Надо сказать, Елене не особенно везет с мужчинами. Я слышал, как она настрадалась с Тесеем… бедняжка.
– То было другое. Менелая она выбрала сама, – отвечает Клитемнестра.
Одиссей склоняет голову вбок.
– А был ли у нее в самом деле этот выбор? По моим наблюдениям, некоторые мужчины – цари и герои, любимцы богов, – всегда получают то, чего хотят. Называй это как хочешь: могуществом, упорством или же просто нежеланием смириться с отказом.
– Но и ты получил, что хотел, – говорит Клитемнестра. – Ты женишься на Пенелопе.
Он бросает на нее такой взгляд, будто его смутило сравнение с могущественными мужами. Быстро взяв себя в руки, он наклоняется к ней так близко, что его дыхание щекочет ухо.
– Не у меня одного был уговор с Тиндареем.
Она отступает на шаг.
– У кого еще?
– Я не знаю ничего наверняка, но тебе лучше следить за Менелаем.
– Он уже получил Микены и Елену, что ему еще нужно?
– Я же говорю, что не знаю наверняка, но ты же выросла в Спарте, ты умеешь не терять бдительности в ожидании опасности. Живешь, как будто вокруг тебя стая волков. – Он подмигивает, как делает всегда перед тем, как уйти. – В этом мы с тобой схожи.
Предупреждение Одиссея преследует ее, как змея, ползущая позади и обнажающая клыки всякий раз, когда она оборачивается. Клитемнестра не может притворяться, что ее там нет.
Однажды после обеда, когда Пенелопа решает отдохнуть, Клитемнестра отправляется в дальний конец дворца, к гостевым покоям, где, как ей известно, Менелай делит комнату с Еленой. Поблизости никого нет, она со своим громадным, тяжелым животом с каждым днем передвигается всё медленнее. Стены здесь голые, а крошечные окна под самой крышей мелкими каплями расплескивают солнечный свет, рождающий длинные тени. Когда-то это место казалось ей похожим на подземелье. Тантал наверняка подумал так же, когда впервые попал сюда, ведь его комната располагалась в другой части дворца, ближе к мегарону и прилегающим к нему красивым коридорам.
С другого конца коридора доносятся два голоса, и Клитемнестра подбирается ближе, осторожно ступая босыми ногами, словно идет по камням. Она останавливается у дверей, затаив дыхание.
– Я слышал, твоя двоюродная сестра выйдет за сына Лаэрта.
– Я тоже слышала. – Голос Елены, по сравнению с Менелаем, звучит тихо и робко, как щебет золотистой щурки после крика ястреба. – Я думаю, они будут счастливы. Они очень похожи.
– Ты с ней говорила?
Повисает короткая, хрупкая пауза. Клитемнестра почти что чувствует печаль сестры.
– Нет, – отвечает Елена.
Что-то щелкает, словно Менелай играет со своим ножом.
– Она не особенно хороша собой, – говорит он, – но она добродушная. А мой брат уверен, что она еще и хитра.
– Он прав, – отвечает Елена. – Она умная.
Менелай усмехается и ничего не говорит. Клитемнестра представляет, как он целует ее сестру в губы, как кладет руки ей на плечи. К горлу подступает тошнота.
– Что ты обсуждал с Тиндареем? – спрашивает Елена. Она напугана, и Клитемнестра слышит, как сестра изо всех сил старается говорить спокойно. – Вы долго пробыли в мегароне.
Елена тихо вскрикивает, и Клитемнестра подбирается поближе к двери, чтобы заглянуть внутрь. Она видит, как Менелай медленно подходит к Елене, пока та пятится. Они двигаются изящно, точно волна, но в этом движении таится опасность. Кажется, что он собирается ее ударить, но не делает этого. Он берет ее маленькую руку в ладони и говорит:
– Вечно ты спрашиваешь о том, что тебя не касается, Елена.
Она закусывает губу и ничего не отвечает. Менелай наблюдает за женой, а затем добавляет:
– Мы всего лишь говорили о Микенах и о золоте, которое мы должны Спарте. Мы с Тиндареем заключили договор, а договор надо уважать.
Клитемнестра чувствует, как расслабляется ее тело, страх отступает. Слова Одиссея развеиваются, и в голове у нее остается лишь отдаленный шум, едва различимое предупреждение.
Ребенок пинается, и она делает шаг назад. Раньше она бы вошла в комнату и заслонила собой сестру. Защитила бы Елену ото всех и вся. Но теперь она не может.
Через несколько дней Пенелопа и Одиссей отбывают, и Клитемнестра снова остается в одиночестве. За ужином к ним присоединяется Киниска, ее отец, а также Лисимах и еще несколько человек из спартанской знати. Чтобы не сидеть рядом с Агамемноном, Клитемнестра занимает место рядом с Еленой, которая при виде сестры удивленно вскидывает брови. Клитемнестра чувствует запах кожи Елены: мед, крокус и цветы миндальных деревьев, что растут у конюшен. Мгновение они смотрят друг на друга, затем Менелай берет ее маленькую белую руку, и Елена отворачивается. Клитемнестра чувствует холод в тех местах, где ее касался взгляд сестры. Она задается вопросом, почему Елена и Менелай всё еще не вернулись в Микены.
Слуги приносят блюда с луком и сыром, запах тянется за ними шлейфом, а Тиндарей в это время рассказывает всем о своей последней охоте. Киниска постоянно его перебивает, похваляясь собственными успехами, и смотрит на Агамемнона с таким вожделением, что на Клитемнестру накатывает отвращение. Елена почти не прикасается к еде.
– Значит, сын Лаэрта отправился в путь с твоей племянницей? – спрашивает Лисимах Тиндарея.
– Всё так, – отвечает Тиндарей.
– Из них выйдет хорошая пара, – говорит Агамемнон.
– Вам нравится Одиссей? – спрашивает Киниска, отпивая вина.
– Он мне не нравится, – без колебаний отвечает Агамемнон. – Я его уважаю. Он умен.
– Говорят, что он самый умный муж из всех живущих. Муж, преисполненный козней, – говорит Леда.
– Козни не делают героев, – отвечает Менелай.
Клитемнестра усмехается и переключает свое внимание на сыр. Она готова вступиться за Одиссея, если кто-нибудь снова его оскорбит, но Тиндарей меняет тему.
– Есть ли новости с востока?
– Не так чтобы много, – отвечает Агамемнон. – Троя всё еще теснит данайцев на море, но никто не дает ей отпора.
– Говорят, что этот город неприступен, – вставляет Леда.
– Мама, а где находится Троя? – спрашивает Филоноя. Ее голос разносится по залу пронзительным эхом.
Ей отвечает Агамемнон:
– По другую сторону Эгейского моря. К северу от Меонии, – он бросает быстрый взгляд на Клитемнестру, – где живет муж твоей сестры.
– Даже дальше Лесбоса, – добавляет Леда, и Филоноя, кивнув, возвращается к своему луку, сосредоточенно выбирая по одной головке и уплетая их, точно сладости.
– Не бывает неприступных городов, – заявляет Агамемнон. – Если данайцы объединят свои армии и будут сражаться вместе, Троя падет.
Лисимах ухмыляется. Спартанцы не участвуют в чужих войнах.
– Это едва ли.
В глазах Агамемнона что-то вспыхивает, но больше он к этой теме не возвращается.
Когда в небе показывается луна, Тиндарей призывает всех поразвлечься. С одной стороны зала расставляют деревянные щиты для метания ножей. Тантал рассказывал Клитемнестре, что в Меонии подобные развлечения не редкость. Когда он устраивает пир, в зале всегда присутствуют музыканты, жонглеры и танцоры. Самому ему больше всего нравятся акробаты и экзотические звери. Один раз полосатая гиена – Клитемнестра никогда о таком звере не слышала – сбежала от своего хозяина и бродила по дворцу, пока ее не поймали. Тантал рассказал ей, что вой гиены похож на хриплый смех, и они вместе хохотали над этим.
Киниска встает, держа в руке нож, всё еще перепачканный в мясном жире. Она бросает его, и когда нож вонзается почти что в центр щита, все принимаются хлопать. Леда подталкивает Фебу и Филоною тоже попробовать, Агамемнон дает им подсказки. Клитемнестра отворачивается. Смотрит на небольшую собачку у ног отца, ей – точнее, ему – бросают объедки. Пес быстро, жадно глотает и, расправившись с едой, поднимает морду в ожидании добавки.
А он не так уж сильно отличается от мужчин, думает Клитемнестра. Их голодные, резко очерченные тенями лица блестят в свете факелов. Они метают и метают свои ножи, сражаясь за еду и вино, пока слуги топают туда-сюда по липкому от жира и мясных соков полу.