Косовский Александр – СИНИЕ ЦВЕТЫ (страница 9)
И тихий, почти неслышный голос:
«Я хотела жить. Я так хотела жить».
Виктор Петрович закрыл лицо руками и завыл. В голос, в полную силу, как зверь. Потому что это было страшнее старухиных щей. Страшнее Ивана Фомича с его вечными жалобами. Страшнее чёрной воды.
Она хотела жить. А он, Виктор Петрович, жил – и не хотел. Впустую. Просто существовал, просто дышал, просто ждал смерти.
А она так хотела жить.
Он выл долго, пока не охрип, пока не сломался голос. Потом встал, подошёл к окну, посмотрел на кладбище. Там, в темноте, среди крестов и памятников, лежала она. Лена. Двадцать два года.
– Я буду приходить к тебе, – пообещал он тихо. – Я буду помнить.
Внутри что-то всхлипнуло, затихло.
А на тумбочке, в банке с водой, уже стоял новый цветок. Виктор Петрович не помнил, когда сорвал. Не помнил, откуда он взялся.
Но теперь это было неважно.
Он сел за стол, положил голову на руки и просидел так до утра.
Утром он встал, умылся, побрился, сварил кофе. В зеркало старался не смотреть.
Но краем глаза заметил: в отражении, за его спиной, стояли трое. Мужик в спецовке, старуха в платке и девушка с длинными волосами.
Они молчали. Просто смотрели.
Виктор Петрович допил кофе, помыл чашку и вышел на работу.
День обещал быть длинным.
Глава 6. Чужие лица
Утро наступило как-то незаметно.
Виктор Петрович сидел за столом, уронив голову на руки, и когда в окно ударил первый луч солнца – редкий гость в этом промозглом сентябре, – он вздрогнул, будто его толкнули.
Спал он или нет? Он не помнил. Помнил только, что всю ночь кто-то плакал внутри. Девушка. Лена. Она плакала тихо, по-детски, всхлипывая в кулак, и приговаривала: «Я хотела жить, я так хотела жить…»
Виктор Петрович поднял голову, посмотрел на пустую банку из-под цветка. Вчера там был тот, третий. Сегодня – только бурый налёт на донышке и слабый запах озона, который уже выветривался.
Надо было бриться.
Он встал, размял затёкшую спину, подошёл к раковине. Пустил воду – холодную, ржавую первую минуту, потом нормальную. Намочил лицо, намылил щёки дешёвым мылом, которое щипало кожу, взял бритву – старую, советскую, опасную, ещё от отца осталась.
Поднял глаза на зеркало.
И замер.
Из зеркала на него смотрел не он.
Сначала Виктор Петрович подумал, что показалось. Мало ли, не выспался, глаза слипаются, тени играют. Но зеркало не врало.
Там было лицо старухи.
Анисья Ивановна смотрела на него мутными, выцветшими глазами, и губы её шевелились, беззвучно шёпча что-то. Платок на голове, морщины глубокие, как трещины на старой иконе, и руки – его руки, держащие бритву, – вдруг показались старческими, иссохшими, с вздутыми венами.
Виктор Петрович моргнул.
В зеркале сидел Иван Фомич. Усталый, заплывший жиром мужик с мешками под глазами, с вечной сигаретой в углу рта, смотрел на него и качал головой: «Эх, Витя, Витя… допрыгался».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.