Косовский Александр – Гнилые тропы (страница 1)
Косовский Александр
Гнилые тропы
Экскурсия
Они приехали сюда на стареньком «Логане», который Саша купил пять лет назад и до сих пор не мог продать. Машина чихала на кочках, скрипела, но везла. Везла уже восемь лет, как и он сам. Везла Катю, его жену, которая сидела рядом, уткнувшись в телефон, и делала вид, что не волнуется.
– Смотри, – сказала она и повернула экран к нему. – «Экскурсия в Ведьмин лес. Заброшенная усадьба девятнадцатого века. Мистические аномалии. Только для смелых». Прикинь?
Саша покосился на экран. Мелькнула фотография старого дома, темного, с проваленной крышей, и надпись красными буквами: «Сталкер-тур. Настоящие места силы».
– Места силы, – повторил он. – Звучит как развод.
– Саш. – Катя убрала телефон и посмотрела на него. Она смотрела всегда одинаково – чуть прищурившись, будто проверяла, всерьез он говорит или шутит. За восемь лет он так и не научился различать это выражение. – Мы ехали три часа. Мы заплатили деньги. Мы будем веселиться.
– Я веселюсь.
– Ты ведешь машину и смотришь на дорогу. Это не веселье.
– Это безопасность.
– А я хочу, чтобы сегодня было не безопасно. Я хочу, чтобы сегодня было страшно.
Она сказала это и улыбнулась, и он улыбнулся в ответ, потому что всегда улыбался, когда она улыбалась. Даже когда не хотел. Даже когда внутри все сжималось от того, что он везет ее неизвестно куда, в какой-то лес, про который в интернете пишут «мистические аномалии».
Но Катя хотела. Значит, они ехали.
Навигатор привел их к развилке, где дорога кончалась и начиналась грунтовка, густо заросшая травой. Саша заглушил двигатель. В машине стало тихо, и в этой тишине сразу стало слышно, как гудит лес. Тихо, ровно, будто дышит.
– Приехали, – сказал он.
– Где встреча? – Катя завертела головой. – Тут никого.
Она была права. Ни машин, ни людей. Только лес стеной и табличка на столбе. Табличка старая, деревянная, с выцветшей краской. На ней было написано: «Тупик».
– Веселое место, – Саша открыл дверь и вышел. Воздух был влажный, пахло прелой листвой и еще чем-то сладковатым, приторным.
Катя вышла следом. Хлопнула дверью, поправила рюкзак на плече. На ней были джинсы, кроссовки и легкая ветровка, которую она надела на всякий случай. Волосы собраны в хвост. Она всегда собирала их в хвост, когда волновалась. Саша знал это. Знал, что она волнуется, хотя виду не подает.
Из леса вышел человек.
Он появился внезапно, будто стоял за деревьями и ждал. Мужик лет пятидесяти, худой, с седой щетиной и руками в наколках. Наколки старые, синие, расплывшиеся. На одной руке – купола церкви, на другой – почему-то кошка. Он курил папиросу и смотрел на них так, будто считал.
– Иваныч, – сказал он вместо приветствия. – Экскурсовод.
– Здравствуйте, – Катя шагнула вперед и протянула руку. Иваныч на руку посмотрел, но пожимать не стал.
– Деньги принесли?
Саша достал купюры. Иваныч пересчитал, сунул в карман грязных штанов и кивнул в сторону леса:
– Тропа одна. Идете прямо на закат. Километров пять. Там усадьба. Посмотрите, пофоткаетесь. Часа через три возвращайтесь сюда же. Машина будет стоять?
– Будет.
– Хорошо. – Он докурил, бросил окурок под ноги и придавил его резиновым сапогом. – Ничего не трогайте руками. И с тропы не сходите. Поняли?
– Поняли, – сказал Саша. – А вы с нами?
– Я свое уже находил, – Иваныч усмехнулся, показав желтые зубы. – Идите. Там одна тропа. Не заблудитесь.
Он развернулся и пошел обратно в лес. Через минуту его фигура растаяла между деревьями, будто его и не было.
– Странный, – сказала Катя.
– Работа у него такая – странным быть.
– А если мы заблудимся?
– Он сказал, тропа одна.
Катя посмотрела на лес. Солнце стояло высоко, но лес казался темным. Темнее, чем должен быть в такое время.
– Пошли, – она взяла его за руку. Ладонь у нее была теплая, сухая. – Мы же вместе.
Они пошли.
Тропа была узкая, но заметная. Кто-то ходил здесь недавно – ветки местами сломаны, трава примята. Саша шел первым, раздвигал ветки, придерживал их, чтобы не хлестнули Катю. Она шла сзади и молчала. Это было на нее не похоже. Обычно она говорила без остановки, перескакивала с темы на тему, смеялась. А тут молчала.
– Ты как? – спросил он, не оборачиваясь.
– Нормально. – Пауза. – Саш, а тебе не кажется, что здесь тихо?
Он прислушался.
Тихо было. Очень тихо. Ни птиц, ни зверей, ни даже ветра в кронах. Лес стоял и не шевелился. Как будто замер.
– Лес, – сказал он. – Бывает.
– Не бывает. Я в лесу была. Там всегда что-то шуршит.
Он остановился и оглянулся. Катя стояла в двух шагах, смотрела на него. В глазах у нее было то самое выражение – когда она ждала, что он скажет что-то правильное, успокаивающее.
– Сейчас шуршать начнет, – он улыбнулся. – Когда мы обратно пойдем, уже вечер будет. Звери просыпаются ночью.
– Звери ночью спят.
– Ну, значит, не звери. – Он подмигнул.
Она фыркнула, но улыбнулась. Подошла ближе, взяла под руку. От нее пахло клубникой. Она всегда пахла клубникой – духами, которые он подарил ей на первое свидание. Восемь лет назад. Она до сих пор пользовалась ими, хотя флакон давно должен был кончиться. Он как-то спросил, как ей хватает. Она сказала: «Я покупаю такие же».
Он ничего не сказал тогда, но запомнил.
– Идем, – она дернула его за руку. – Найдем эту усадьбу.
Они пошли дальше. Лес становился гуще. Сосны, ели, папоротник. Мох под ногами – мягкий, пружинящий, ярко-зеленый. Саша смотрел под ноги, чтобы не споткнуться о корни, и вдруг заметил: мох не везде зеленый.
Были пятна. Буро-красные, как ржавчина. Или как засохшая кровь.
– Смотри, – он показал Кате.
– Мох. Ну и что?
– Посмотри внимательнее.
Она присела, всмотрелась. И дернулась назад.
– Он шевелится, – сказала она тихо.
Саша присел рядом. Мох действительно шевелился. Тихо, медленно, как живой. Он присмотрелся и увидел: мох кишит червями. Тонкими, почти невидимыми, они копошились в каждом сантиметре, переплетались, выползали на поверхность и уползали обратно. Мох дышал. Земля под ним дышала.
– Господи, – Катя встала и отряхнула джинсы, будто на них могли быть черви. – Это нормально?
– Не знаю. – Саша тоже встал. – Может, в болотистой местности так всегда.
– Здесь не болото.
– Почва влажная.
Она посмотрела на него с сомнением, но спорить не стала. Они пошли дальше, обходя красные пятна.