KOSA 220 – Судьба Иных. Книга I – Барсук (страница 25)

– Нет Макс. Я не знаю, с какой планеты ты свалился, но это счётчик убитых из этого ружья людей. – поведя в сторону одной рукой, он похлопал меня по плечу и встал. Я смотрел на него большими, округленными глазами. – Собирайся, бери те два рюкзака и поехали назад. – рукой он указал на два рюкзака в центре комнаты и на автомат-дробовик. Брать его в руки тоже не хотелось, вдруг из него убили кого-то, Лёд ещё и на их рюкзаки положил мой револьвер, всё полезное в две куски собрал. – И газик не забудь. – подняв противогаз, он кинул его мне, я с отозвавшийся вновь болью, поймал его, фляжку он оставил рядом со мной, я сделал ещё несколько глотков.

Боль полностью ушла через ещё минуты две, но за это время я успел забрать автомат убийц, закинуть его к себе на шею, револьвер как обычно, спрятал в кармане, а вот с ещё двумя рюкзаками пришлось повозиться, было неудобно нести два рюкзака и сумку с собой. Я думал, что эта сумка будет нужна для транспортировки клада, который какие-то звери нашли раньше нас, но мы оказались сильнее, вернее Лёд, оказался круче четырех мужиков с оружием. Справился бы я с таким? Определенно нет. Убить двух ничего не подозревающих людей, которые считали меня своим, стало для меня тяжёлой проблемой, а вот так, лоб в лоб, или при какой нибудь перестрелке ещё где-то, думаю, что обязательно поймаю пулю быстрее, чем потенциальный враг.

Перед выходом, Лёд остановил меня.

– Ты хотел знать кто я, ещё интересно? – почти готовый к возвращению, спросил у меня Лёд.

– Я думал, это тайна. – удивлённо произнес я, разминая плечи и все ещё трогая свою грудную клетку, боль все таки иногда напоминала о себе.

– Ну тогда слушай. Капитан Ульянов Андрей, СОБР. Если ты не знал, то на всякий случай поясню, СОБР – специальный отряд быстрого реагирования, твоим языком, спецназ. – словно поставив галочку для себя, он принялся натягивать противогаз, но я остановил его.

– Погоди. Об этом я и сам догадывался. Можешь объяснить, зачем ты сделал это? – я вновь указал на подсобку. – Ты же понимаешь, что не этим, так другой херней себя убивать будут, только нам уже выгоды от этого, никакой не будет. – в непонимании, я вновь поднял этот вопрос. Для меня его поступок был равносилен тому, что то сжег миллион баксов, прямо сейчас, без сожаления.

– Из-за дочери. Она погибла из-за этой херни. Вопросы ещё будут? – сухо, со взглядом в никуда, произнес он. Сейчас он выглядел довольно мрачно, хотя по нему было видно, что он смирился с этим давно.

– Извини. Я не знал. – мне действительно было жаль напоминать ему о таком несчастье. И положительных сторон в смерти, думаю нет никогда, даже если эта смерть просто не даст увидеть тебе смерть всего мира, конкретно говоря, если человек умрет раньше, чем будет жить в таком мире, каким стал наш.

– Забей. Сто раз слышал. – усмехнувшись, он вновь начал натягивать противогаз на лицо, но перед этим добавил. – Бьешь кстати как баба.

Ни капли обиды от этого я не почувствовал, потому, что мне было стыдно перед Льдом за все, за то, что напал на него, не разобрался в ситуации, за то, что напомнил ему о таком печальном моменте в жизни. Но судя по всему, Андрей не испытывал горечи из-за напоминания, я зря загоняюсь.

Мы приехали к нашему старому убежищу, нашли мы его быстро.

– А зачем мы сюда приехали? – прокричал я ему через противогаз, мы как раз только вошли через дверь. Андрей сначала снял противогаз с лица, а после ответил.

– Ну, если хочешь, могу дать тебе ключи, сам университет найдешь? – повесив на палец ключи от байка, предложил он.

– Какой ещё университет? – с новой долей непонимания, переспросил я.

– Федеральный. – со вздохом ответил он. – Бункер там, под университетом, на человек двести, твоя Лена там. Только если даже я не решусь в такую погоду ехать туда, то и тебе не советую. – забрав ключи обратно и спрятав в карман, произнес он. Мы начали разгружать просевший байк, он действительно был не слабо так загружен рюкзаками и оружием.

За небольшими разговорами, подай, передай, пошли, мы дошли до самого убежища, сразу же зажгли лампу и я принялся топить печку.

– А там, что вообще, в бункере? – потирая озябшие руки над небольшим огоньком, спросил я у Андрея. Положив последнему баул на пол, он все же ответил.

– Да ничего. Просто спокойная жизнь, работу найти не сложно, у них свиньи есть в том бункере, убирать свинарники кому-то надо, кормить тоже, курицы есть, несколько гидропонных ферм, это те, что на воде выращивают все. Лабораторные фермы ещё есть, там овощи всякие выращивают. – не знаю почему, но он выделил слово “овощи”, будто на что-то намекая, ещё и зыркнул так в мою сторону. – они под охраной целого участка там сидят, двадцать полицейских охраняют, бункер там здоровый, генераторы есть, собственно по этому у них электричество есть, вода горячая из бойлеров, котельная даже своя имеется, на угле и на электричестве. С запасами топлива у них сильный излишек, говорят на лет двадцать хватит, но вот с медициной проблемы большие, кроме йода, зелёнки и бинтов ничего нет. Я им возил пару раз обезболивающие, пару хирургических наборов отдал, таблетки всякие, да вплоть до тампонов. – разбирая сумки, попутно рассказывал он. – Когда Лену твою туда завозил, они говорили, что бар открыли в одном из корпусов бункера, вроде как в жилом, так что, думаю им и водку теперь возить надо будет. Только вот проблема, хер знает, сколько такая погода ещё стоять будет, да и радиация совсем ебанулась, так только в первые два дня зашкаливало, но понимаешь, радиация тоже разная бывает. Вот взять альфа и бета излучение, оно здесь ещё долго будет торчать, но мы от него в безопасности, через одежду даже не проходит, а альфа и подавно, только дышать без противогаза им не советую, да и в принципе, дышать воздухом там, не стоит. Ещё есть гамма частицы, огорчу тебя и обрадую, от них тебя не защитят эти стенки, – он постучал по ближайшей стене, после чего достал сковороду из под кровати и поставил ее на печку, наливая в нее растительного масла.

– Так, получается мы умрем от лучевой болезни? – встревоженно, поднял я такой интимный вопрос.

– Все мы когда-то умрем… – философски подметил Андрей. – Но я пока умирать не собираюсь, как минимум, потому что гамма излучения прошло ещё в первый день. Под землёй от него спрятаться можно было, сейчас уже смысла даже нет, просто из-за такого фона, на улице теперь опасно, хапнешь вот так радейки, да помрёшь через неделю. – покачал он головой с небольшой ухмылкой.

– А что тогда делать? Сидеть в бункере и носа наружу не высовывать? – сразу же спросил его я, снимая с себя куртку, надо было перевязать рану, так как она начала болеть, да и время перевязки уже наступило.

– Да, ничего больше не остаётся, там дышать даже нечем, думаю так теперь по всему миру, на улицах теперь сдохнуть только можно, не думаю, что те парни, которых мы оставили в прачке, со игрались уходить оттуда ближайшее время. Знаешь Максим, я тоже собираюсь засесть в университетском бункере. Там многие меня знают, как никак, коллеги бывшие, тоже есть, только тогда польза от меня пропадет. А жить так, как они, спрятавшись в бункере, не хочется. – Он сделал небольшую паузу, с тяжёлым вздохом, после чего продолжил. – Но придется Максим, придется. Сидеть и не чирикать, как воробей.

– Какой воробей? – я прервал его депрессивные высказывания.

– Ты че, не знаешь анекдот про воробья? – весело хмыкнув, ответил он в еврейской манере.

– Не, впервые слышу. – покачал я головой.

– Да ну, шутишь, что ли? – заржав ответил он. – А про трёх сельких мужиков в борделе?

– Не, я только про зону, несколько анекдотов запомнил, от Нины Петровны. – пожав плечами, ответил я, закидывая в сковороду пельмени и подготавливая к ним пакет сливок, понюхал его, вроде нормальный запах, испортиться не должен был, мороз все таки.

– Ну, Макс, тогда слушай. Зима значица. Лютый мороз. На дорогу падёт замёрзший воробей…

Как ни крути, когда два мужика сидят и рассказывают анекдоты, рано или поздно дело дойдет до бутылки с водкой, но по итогу дошло до нее немного раньше, чем еда успела попасть на стол. Я был в шоке от наших новых запасов, тут тебе и селёдочка, в круглой упаковке, для водки, вот тебе и дорогая икра в банке, настоящая, а к ней брусок сливочного масла. На столе закусок было много, хороший сыр, мясная нарезка, бутерброды со шпротами, малосольными огурчиками и вялеными томатами, из банки, да и не одну водку мы пили, начали с портвейна, полирнули бутылкой джина с ежевичным привкусом, раздавили на двоих бутылку дорогущего виски, а потом уже дело дошло и до беленькой.

Анекдоты и разговоры про жизнь лились сплошным потоком, курили мы часто, благо запас сигарет был почти не ограничен, в одном из рюкзаков бывших зеков нашлось целых три блока каких-то импортных, качественных сигарет. Кроме пельменей, на буржуйке, мы больше ничего и не приготовили, все остальное собиралось собственноручно. Будучи ещё не сильно пьяными, Андрей, будто бы и вовсе был чист как стёклышко, пытался объяснить мне принцип действия и работы нового дробовика-автомата. Кстати он пояснил, что никакой к черту это не автомат-дробовик, а полуавтоматическое ружье, с названием “Сайга”. Магазин в нем вмещал восемь патронов, что как по мне было дохрена, для дробовика то, а калибр у нее был двенадцатый. Выпивший я вновь не испытывал страха к оружию, а Андрей, чуть заикающимся голосом, объяснил мне такую вещь.