KOSA 220 – Судьба Иных. Книга I – Барсук (страница 19)

Да. Не смотря на то, что я дал ему четко понять, что я покажу все сам, ему было плевать на мое мнение и мнение окружающих, пришлось рассказать ему про то самое кафе, в котором я провел первый день ядерной войны. Просто он не оставил мне выбора. Либо он убьет меня, Серёгу, Моряка, которые попытаются ему помешать, либо у нас получиться убить Мамона, но вот остальные кайфоманы уже точно не простят нам этого, тогда нам точно конец. Ситуация была патовая. Его рабыня немедленно убежала прочь, как была, в юбке и мало чего скрывающей майке, так и выбежала на улицу. Но Мамон не шелохнулся. Видимо я понял его план…

Все так и случилось, ночью, где-то около двух часов ночи, мы приехали и остановились неподалеку от того кафе, посидели ещё минуты две, после чего вышли, мне ещё на выезде вернули мой револьвер, только пользоваться им против беззащитных людей, я не мог, даже, если эти люди изгнали меня на верную смерть, тот выстрел я считал ошибкой и старался забыть его. Но каждую ночь, во снах я вспомнила лицо того мужика, слышал его крики, из-за чего просыпался среди ночи и долго не мог уснуть.

Когда мы вышли, незамедлительно двинулись к кафе, первым шел Мамон, за ним Серый, потом уже шел Гильотина, Мелкий, я и Винт. Два пистолета, два калаша и два дробовика, которые тоже, как у Нины Петровны, были ТОЗиками, так нежно, называли свои ружья их владельцы, конкретно Винт, так как Гиль всегда молчал, но позади него был ещё и Десептикон, в виде подмоги. Я до сих пор не услышал ни слова от него, никто не знал даже, немой он, или просто языка не знает, хотя понимал он всех, довольно хорошо понимал.

Спуск по лестнице был тяжёлым для меня, так как давило напряжение. Возвращение в бункер, но с плохими для его жителей вестями. Если бы они тогда просто оставили меня здесь, этого бы просто не произошло, отчасти это была их вина, но все равно, если бы я тогда не пошел за гребаным браслетом, который кстати так и лежал у меня в кармане, никто даже так и не удосужился обыскать мою куртку, ещё тогда.

Я знал, что будет дальше, спустившись вниз, дверь раскрылась, как по мановению волшебной палочки… но это была всего лишь жалкая рабыня Мамона, они договорились на определенное время, только когда дверь открылась, я услышал крик того молодого полицейского, который спас мне жизнь. Было жутко обидно за то, как я отплатил ему.

Дверь открылась, молодой полицейский успел только лишь вытащить пистолет, направив его на рабыню, но то, что произошло дальше, он никак не ожидал.

Первая очередь, пущенная Мамоном, скосила этого парня, отчего тот, упал на лавочку, оставшись лежать там, повариху, сидевшую рядом, тоже зацепило, от чего, та начала верещать, кричать и буквально орать.

– Люди! Убивают! – орала она во весь голос, но Мамон прервал ее крики, после чего перевел дуло автомата в правый проход.

Левый проход контролировал мелкий, а дальний, вход в туалет, контролировал Гильотина, дальний правый достался мне и Винту, а за входом следил Десептикон, попутно, я оглядел кухню и заметил там женщину. Кричать про то, что я заметил её или чего ещё хуже, стрелять, по безоружной женщине, я не хотел, по этому мотнул глазами, мол прячься. Та поступила правильно, спряталась в шкафчик под раковиной, медленно и тихо, не смотря на весь шумиху, происходивший здесь. Мамон кричал, Серый тоже, да все кричали, смеялись, им было весело, но не мне с Серёгой. Кто бы думал, долго веселье не продлилось, полиция начала доблестно отстреливаться и пуля попала в Гиля, он стоял на самом открытом для обстрела месте. Я тоже дернулся, когда этот псих-маньяк, поймал пулю прямо своей головой, вот нас стало уже на одного меньше. Но не надо было им этого делать.

– Суки! – взревел Мамон и начал безудержно заливать в проход, очереди летели без остановки, крики, стоны боли и вопли, булькающие вздохи, в общем, видимо он многих положил. Серый уже собирался отступать, не стоило это того. Все стволы кроме наших, заговорили.

Через ещё пару секунд, пули вновь начали лететь в нашу сторону. Выбора не было, мы решили отступить, патронов было не так уж и много, в знал это. Бункер оказался не по зубам этой банде.

Я очень сильно жалел о том, что вообще привел их сюда. Мы уже поднимались наверх, отстреливаясь. Рабыню Мамона подстрелили, ятнк знал куда мы ехали. Он сильно кричал, когда она умерла, потеряла много крови. Но приехали мы довольно быстро. Я вышел на улицу, темнота, но я понял, где мы оказались…

Это был тот самый торговый центр. В нем до сих пор может находиться и Лена, и баб Нина тоже тут должна быть, идти им попросту некуда.

– Вы, трое! – крикнул Мамон. Показывая пальцем на столпившуюся троицу, Десептикона, Пиздюка и меня. – Проверьте третий этаж, я видел там свет, ещё там аптека есть! Несите все что найдете! – кричал и распылялся он. Парни рванули туда как ошпаренные, в ещё немного посмотрел на Мамона, который был вне себя от злости и на Серого, который тихо кивнул мне, стоя перед фарами старенькой газели.

Я старался догнать парней, которые ринулись на свет как мошки, я понимал, кто там может быть, баба Нина, может Лена, я должен был защитить их, остановить. В этот момент, у Сереги тоже была своя цель… с Мамоном остался только труп рабыни на руках, калаш с десятком патронов и Винт, с одним патроном в ружье, последним. Серёга знал, что делать, у него был ещё почти полный боеприпасов магазин.

Этажи мне казалось я пролетел как бабочка. Но все ещё, на целый этаж успел отстать от мудаков, которые считали, что я в их стае, хотя и сильно не любили меня. Я судорожно сжимал пистолет в руках, с пониманием того, что скорее всего, мне придется применить его. Но все патроны у меня забрали, оставив чего четыре пули в магазине, я даже не знаю, куда они дели ещё два, ведь весь боезапас я оставил в ту ночь, в убежище. Я думаю, просто проверяли работоспособность, может в русскую рулетку играли с кем-то, ну и этот кто-то проиграл, не знаю, но у меня было четыре патрона, как потратить из, я чётко знал.

Вот и заветный третий этаж. Как только я поднялся на этот проклятый этаж, началась пальба, эти конченные присоски уже подошли к крайнему павильону, в котором Мамон заметил свет, жаль, что я не увидел его раньше, чем он. Пальба заставила идти меня гуськом, пробираясь все ближе и ближе, стреляла мелкашка бабы Зины, а отвечали ей дробовик с пистолетом.

Стекла витрин разбивались, пули щелкали о бетон, оставляя гулкий свист после себя, когда они летели над головой, было страшно, но я боролся со страхом.

Почти подобравшись вплотную, я увидел, как они все таки вбежали в павильон. Успел увидеть то, как Лена убежала куда-то на склад этого небольшого павильона, а за ней кинулись и двое ублюдков, весело улюлюкая и крича всякий бред. Баба Нина была уже мертва. Злость начала заполнять мою душу. Я закричал им.

– Стойте! – но они не слушали меня, вбежали на склад, вслед за девушкой.

Я уже тоже был на его пороге, как только я пересёк порог. Увидел такую картину, Лена со слезами на глазах, стоит с ножом, вытянутым в сторону ублюдков, а они весело дразнят ее, скорее всего они успели вмазаться и им было уже все равно.

– Чё ты мне сделаешь! – со смехом кричал Пиздюк.

– Барсук, зырь какую биксу нашли! – с радостью, полной штанов, в пол оборота смотрел на меня Десептикон. Когда он заметил пистолет, направленный на него, было слишком поздно, только лишь выражение его лица успело смениться, а дальше…

Выстрел, он начал оседать, я точно попал, сразу же перевожу пистолет на Пиздюка и он получает две пули, куда-то в область груди, после чего очищает на пол, упав спиной на какую-то высокую полку, я убил его, когда он пытался развернуться.

Я услышал хрипы умирающего Десептикона, он ещё был жив… сука, ещё и ружье свое пытался подтянуть, руки были ослабшими, и нажать на курок у него не получалось. Я не раздумывая ни секунды, выпустил в него последний патрон. На улице выстрелы стихли ещё раньше, чем закончилась жизнь Нины Петровны. Я точно буду помнить ее всю свою оставшуюся жизнь. Только благодаря ей я сейчас жив и смог уберечь свою девушку.

Я подумал, свою? Возможно, я уже ее таковой считаю.

– Максим?! – в истерике прошипела девушка и выронила нож, попутно и сама оседая на грязный пол, я успел ее подхватить и удержать.

– Тебя ранили? Говори! Говори куда ранили! – пытался я получить конкретный ответ от девушки.

– Нет… – отвечала она, захлебываясь в своих слезах. – Нина… бабушка… – продолжала она реветь крокодильими слезами. Ничего не осталось, кроме как обнять ее покрепче и гладить по голове, пока она не придет в себя, попутно собирая весь бред, который только можно придумать.

– Слушай, ну послушай ты меня. Нина Петровна не хотела бы, чтоб ты плакала из-за нее, она не просто так пожертвовала собой, а ради того, чтоб ты продолжала жить.. – успокоить девушку было почти не реально, оставалось только ждать…

– Слёзы льёте, суки? – процедил сквозь зубы Мамон… как он выжил? Я попытался схватить пистолет, но тот не дал мне этого сделать, да и смысла в этом не было, но он выстрелил, я постарался закрыть девушку, Мамона в даже не мог разглядеть в темноте, выстрел попал куда-то в плечо, дико закричав от боли, я смог нащупать плечо, дырки с другой стороны не было, значит пуля осталась внутри и девушка будет жить… если, у него кончились патроны… – Это твоя идея, сука. Убить меня. Хуй тебе, мразота. – он подошёл ближе и развернув меня, начал тыкать дулом автомата в лицо, не церемонясь. Я понимал, что это конец для меня. Добро все таки не побеждает зло и сейчас моя жизнь прервется, как тоненькая, шелковая нить. Жаль только, что никого не смог уберечь, ни себя, ни Лену, ни Серого, ни даже бабу Нину с молодым полицейским. – Сначала я трахну твою сучку, а потом, убью ее на твоих же сраныэ глазах, дерьмоед. После того, как я выпущу ей кишки, я вырежу те… – его распыления прервала пуля.