KOSA 220 – Судьба Иных. Книга I – Барсук (страница 11)

– Мы люди! Выжившие! Не стреляйте пожалуйста! – закричала из-за моей спины девушка, я сказать ничего не мог, страх овладел мной.

– Люди? – задумчиво произнесла фигура, после чего не сводя с нас прицела, сделала пару шагов в бок, включила масляную лампу, стоявшую на красном ящике, потом отошла чуть назад, человек глянул наружу, словно опасаясь чего-то, но довольно быстро он закрыл дверь и сделав пару шагов к нам на встречу, произнес. – Откуда вы?

– Мы из Казани, мы не знаем, что происходит, нас выгнали из убежища, нас подставили! – со вздохами и слезами, говорила девушка.

– Уберите оружие… пожалуйста. – я решился сказать свою мысль, но сразу же пожалел о словах, хотя ничего плохого и не случилось, а наоборот, прицел ружья ушел куда-то в пол, я чуть успокоился. – Мы безоружны, голодные и замёрзшие, пожалуйста, дайте нам хотя бы немного отдохнуть, прошу. – начал выпрашивать помощь я у первого встречного, ну ведь правда, что в этом такого, все же мы люди в конце то концов…

То, что я считал ещё недавно монстром, отпустило ружье из рук, благо оно было на каком-то ремне, перекинутом через шею, главное оно не упало с грохотом. После этого, человек снял противогаз и ушанку, сразу же стало слышно тяжёлую одышку, но будто бы не из-за усталости, а из-за болезни какой-то. Этим человеком оказалась бабушка лет семидесяти, спина крючковатая, а сама бабушка, типичная бабушка из деревни, из детства многих людей, такая бабушка, которой она должна быть для своих внуков.

– Как вас сюда то занесло? Убежищные. Выжеж совсем ещё ребятишки, кто вас выгнал и откуда, рассказывайте. – стараясь отдышаться, бабушка скинула с себя два рюкзака с вещами, какие-то металлические предметы внутри этих сумок грохотнули, ещё послышался звук стекла, но после этого ничего не протекло из рюкзаков, значит ничего не разбилось.

– Так, ещё раз. Нас выгнали из убежища… – начала свой рассказ Лена.

– Погоди дочка, пошли, сядем. – она махнула рукой вглубь склада. – Там лежак мой, столик, для вас койка тоже найдется, но в тесноте, да не в обиде. – шаркая ногами по полу, она уже не опасалась нас, как прежде, теперь она спокойно шла вглубь помещения, не оборачиваясь. Мне было страшно, но не идти я не мог себе позволить, не хотелось, чтоб Лена видела мой страх и могла усомниться во мне, хотя бы, не в такой мелочи, я сам себя после такого возненавижу.

Когда мы прошли в ещё более мелкую каморку, старушка повесила ту самую лампу к потолку, для этого еу пришлось встать на стул, который тут не сказать что сильно и нужен был, хотя, с другой стороны, кровати были чистыми, марать их не хотелось.

– Дверку на щеколду закройте, так и выдувать меньше будет, да и на душе оно все же спокойнее. – махнув нам рукой на дверь, бабушка присела на тот самый стул и опустилась головой на уровень какой-то старой, примитивной печи, слышал, что из называют буржуйками, да чего там, в кино даже видал, труба кстати от нее уходила куда-то вверх и в стену, но я как-то не до конца понимал назначения этой трубы, не верится мне, что по такой трубе выводится дым, который может убить человека, она ведь довольно тонкая.

Бабка закинула пару полешек и подсунула снизу какой-то клочок бумаги, который стоял рядом с печью, сначала в подумал, у меня ведь есть спички, без них она ведь не разведет огонь, а мы все замерзнем. Но стоило ну подуть на бумагу, как внутри печи,что-то треснуло, будто отлетело по металлическому цилиндру, самой печке коротко говоря. В таких делах я конечно не мастер, даже не сразу понял, что она творит, но бумага очень скоро занялась огнем, бабушка подсунула снизу ещё пару бумажке, не знаю, почему, пусть даже маленький, огонек, в печи, так и не обжёг старушку, должно ведь быть больно от такого. Я даже стал уважать эту женщину. Наверное она из тех людей, кто может голой рукой в остатках костра покататься.

– Ну чего, как баран на новые ворота вылупился. – повернув головой в мою сторону, проговорила бабушка.

– Извинете. – коротко ответил я и поспешил приблизиться к Лене.

– Ага, садись уже. – с горьким вздохом, ответила она.

Делать ничего не оставалось, кроме как сесть на диван рядом с Леной и молча наблюдать за манипуляциями старушки у печки, огонь начал набирать силу в печушке, а бабка времени не теряла, она взяла небольшой металлический чайник и залила в него воды из бутылки, после чего поставила его на печку. Сноровке старушки можно было только позавидовать, из под своей кровати она достала две железных банки, из ящика в столе она достала открывашку с деревянной рукоятью, после чего принялась быстро, но аккуратно, открывать крышки банок. Когда банки были уже открыты, она поставила их также на печку, после чего с явным усилием, она поднялась со стула и села напротив нас, на свою кровать, облокотившись на стол и поставив свое ружье на пол, облокотив на кровать.

– Ну, рассказывайте. – у бабуси явно был интерес послушать истории, она махнула нам рукой и Лена начала рассказ.

Рассказывала Лена долго, печка успела довольно не плохо обогреть маленькое помещение и вскипятить воду. Бабуся, одновременно слушала, задавала вопросы и когда вода в чайнике вскипела, она принялась разливать ее по заранее подготовленным стаканам с пакетика и чая. Не пил такой чай с далёкого детства, на вкус не сказать, что такое вообще можно вливать себя, но он тоже согревал и давал какую-то надежду на будущее.

Когда подошла и очередь вскрытых ей банок зашипеть и забулькать сильнее, она достала из ящика над столом три тарелки, после чего, в равных долях насыпала из банок всю ту же кашу, какую я ел в бункере, тогда со мной ей поделился полицейский, но во второй банке была не каша, а странного вида мясо, поначалу я брезговал пробовать его, так ещё все было и без хлеба. Перца, соли и специй, всего этого мне сильно не хватало. Кстати о хлебе, бабка стукнула себя по лбу и достала из сумки, одной из двух, которые она притащила с собой на спине, буханку хлеба, не нарезанного, поставила на стол и принялась кромсать его на куски, делая из целой булки, сначала пласты, а потом и их разрезала пополам, превращая их словно в брусочки, да, последний раз я видел такой хлеб в школьной столовой, а после, я уже никогда в своей жизни, не ел хлеб, да и практически не видел, по магазинам в ходил редко, а в ресторанах хлеб я видел в основном в виде текста в меню, да и то, редко, но даже так, это не был хлеб в обычном понимании, обычно это были булочки бриош, нарезанные багеты и прочее. Было жаль, что я не успел за свою прошлую жизнь есть всякие вкусности, постоянно запрещая себе, в силу того, что фигура и деньги мне были важнее. Потихоньку, я начал осознавать, что в жизни до войны, я явно, что-то делал не так.

Даже будучи голодным, поначалу еда казалась мне отвратной на вид, но после первых ложек, я понял. Конечно не пища богов, но все ещё, вполне себе съедобно и даже вкусно, особенно на пустой желудок, горячее, превосходно…

Чай с печеньем и вафлями тоже был превосходный, так ещё и сырками нас, Нина Петровна угостила, да, она все таки назвала свое имя, когда в конце концов, поняла, что мы настолько безобидные, что наша опасность не выше, чем от мухи или плюшевой игрушки.

– Да уж… – горестно вздохнула Нина Петровна. – Таких тупых женщин, как твоя бабка, ещё поискать надо. – покачала она головой. – Надо же, свою родную кровиночку на смерть верную посылать.

– Она не виновата… Деньги сделали ее такой. – попыталась оправдать свою родственницу Лена.

– Да что ты говоришь, – едва не рассмеялась Нина Петровна, – сильно ей нынче бумажки ее нужны? Деньгами теперь тьфу, только печку топить, да подтираться. – вверила она нам. И она была полностью права, мы не нашли, что можно возразить, да и незачем, поэтому, мы молча пили чай и слушали рассказ Нины Петровны.

– Вот я одного не понимаю, что вы, золотая молодежь, с ручками белоснежными, без мозольки единой, делать то собрались? Выж ведь, кроме как в дебилофон этот ваш тыкать, не знаете больше ничего. – она потыкала пальцем в сторону телефона, лежавшего на столе. – Вот на кой черт он вам теперь нужен? Связи больше нет, интернета тоже, деньги ваши, всем нужны также, как и лысому расческа. Вот ты, – махнула она в мою сторону рукой, – ты хоть раз на рыбалке был, в баньке с мужиками парился? – я только попытался что-то сказать, пару раз приоткрыв рот, я слегка испытывал какой-то стыд, не понятно, почему. Не дожидаясь ответа, Нина Петровна сразу продолжила. – Не отвечай, сразу вижу, что нет. Ну вот, что ты полезного умеешь делать, мужицкого?

– Ну, водить умею… – больше ничего в голову и не приходило, мог бы сказать, что умею готовить, но я этого не умел, а все остальные дела… я не мог найти занятия, с которым не справятся девушки. Мой ответ сильно рассмешил Нину Петровну и отсмеявшись от всей души, она продолжила стыдить меня.

– Ну вот смотри, водить и я умею, теперь даже законы не нарушить, да и Ленка водить умеет, правда ведь, Лен? – взглянула она на девушку, но по доброму, не как на меня. девушка не заставила себя долго ждать, сразу кивнула головой. – Ну вот, да и научиться дело пары часов, тем более, знаки ныне учить не надо. – махнула она на это дело рукой. – Ну ты что, действительно ничем не занимался даже когда был богатым? – удивлялась Нина Петровна, а я отрицательно качал головой. – Ни в машинах не разбираешься? Ни в электронике? Полку даже прибить не сможешь? – я все ещё отрицательно кивал головой, чем больше и больше удивлял ее. – Ну лампочку, лампочку то новую сможешь вставить, а старую убрать?