KOSA 220 – Судьба Иных. Книга I – Барсук (страница 1)
KOSA 220
Судьба Иных. Книга I – Барсук
Представленная вашему вниманию история приоткрывает завесу тайны над прошлым одного из ключевых персонажей вселенной «Судьба Иных». Это взгляд на события, оставшиеся за кадром основного повествования, и попытка осмыслить далеко идущие последствия решений, принятых Главным героем. Автор не ставил перед собой целью создать безупречный с точки зрения реализма или детализации текст, даже несмотря на изначальные амбиции. Любые возможные совпадения с реальными людьми, событиями или обстоятельствами являются случайными и не имеют своей целью кого-либо оскорбить или задеть чьи-либо чувства.
Пролог
Леденящий душу вой доносился из каждой щели, но, как ни странно, продолжать идти было его смыслом жизни. Целью последних, столь стремительно утекающих минут в жизни.
Он знал, что после того, как он раскидает свои останки по серым бетонным стенам посредством большого «Бума», в конце этого спасительного островка его уже никогда и никто не найдет, да и совсем скоро забудут. В этих катакомбах, в логове тварей, которые напоминали своим внешним видом преисподнюю, твари, которые за столь короткий срок успели унести такое внушительное количество жизней… жизней людей, которые были ему ближе всех на свете, которые неприметно унесут еще столько же жизней, пусть и не известных ему, тех жизней, о которых он никогда и не узнал бы, он должен был уничтожить их племя раз и навсегда, как и говорил его наставник Лёд.
«Если перед тобой стоит выбор: пожертвовать чем-то для всеобщего блага либо нет, тебе просто придется принять этот выбор. Но, Макс, запомни одно: ты не должен никогда оглядываться на последствия своего выбора, думать: „А что скажут другие?“ – и ты не должен жалеть о чем-то, что сделал. Потому что этот выбор твой, и ты сам пошел по этому пути». Тогда Лёд, конечно же, не имел в виду, что наступит момент, когда и самому Барсуку придется отдать свою жизнь взамен возможности. А может, именно об этом и шла речь. Этой возможностью был шанс других людей на дальнейшее выживание.
Голова Барсука была холодна. Он как никогда понимал важность человеческого будущего – не только его общины и близких ему людей, но и всего человечества вообще. Наверняка еще пару лет назад он никогда и не подумал бы о том, что ради кого-то он сможет хотя бы пальцем пошевелить, если это не принесет ему еще больше денег и славы в сфере его бизнеса. Он никогда не знал, на что он способен пойти в крайних, буквально безвыходных ситуациях, он никогда и никому не сочувствовал и даже особо ни о чем не жалел. Также он никогда и никого не любил. Так было раньше. И пусть его несчастье было довольно недолгим, я надеюсь, что хотя бы смерть его будет такой же быстрой.
Идти было невыносимо и смертельно опасно. Еще бы, как вообще обычный человек способен вот так идти, когда твоя левая нога разодрана в клочья и вся конечность уже буквально начала отмирать, о чем бережно шептали черные шматы окровавленного мяса на обрубке кости? Наверное, если бы такое увидел человек, не подготовленный к такому зрелищу, он непременно упал бы в обморок и от увиденного запачкал штаны прямо на том же месте, в ту же секунду. Ведь дальше не лучше.
Хотя не совсем. Со второй ногой было всё чуточку лучше: берцовая кость правой ноги имела несколько трещин, а кожи и такой сладкой, сочной для мутантов-людоедов, нескольких кусков мяса в общем-то не хватало, но на эту ногу он хотя бы мог опереться. Несмотря на то, что это приносило ему очень страшную, дикую, адскую боль, это, возможно, могло бы свести его с ума, но то раньше, не сейчас. Ведь под левой подмышкой у него была ледяная арматура, которая, пусть и впивалась в кожу, понемногу разрывая плоть прямо как кровожадный вампир. Другого выбора у него не оставалось, только идти. Да и всё равно выжить у него уже никак не получится, он знал, что это его конец. Главное – успеть. Твари в любую секунду могли прогрызть себе путь в этот самый коридор, их рыки, клыкастые, ужасающие морды были словно из страшного сна: кожаные, облезшие и язвящие гноем хвосты, и вонючие туши, острые как бритва клыки и смертоносные кривые когти, как у самой смерти. А самое главное – это их глаза. Глаза со звериной, неутолимой жаждой и ненавистью, словно бы то была демоническая ярость, невообразимая. Их глаза сверкали в каждой щели и дыре этого коридора. Слишком здоровые, чтоб пролезть, но слишком сильные и упорные, чтоб не прогрызть себе путь к живой плоти. Но, кстати говоря, живой постольку поскольку. Ведь он уже и дышит едва.
Глаза застилал не только пот, но и реки крови с рассеченного лба. Одна из тварей смогла не только рассечь его кожу, но и даже немного расколоть его череп, так что вполне вероятно, что у Максима уже случилась небольшая утечка мозгов. Да, сила этих тварей была просто невероятна, а их способности к регенерации и эволюции просто поражали. Лицо, некогда завидного красавца, было изрядно усеяно шрамами, как и ужасающими, совсем новыми, одновременно с тем поражающими и уродливыми. Настолько свежими, что пробудь эти раны у него на минут пять подольше, то можно было бы сразу класть в гроб и нести на Арарат. Шрамы эти, впрочем, уже точно никогда не затянутся. Но вот старые шрамы, которые он получил на протяжении своего пути, когда его жизнь изменилась в мгновение ока… поговорить о них, конечно же, было бы можно, но зачем? Ведь его история – это только лишь его история. Она одновременно похожа на издевку богов и на игру в «сдохни или умри», но от этого ничуть не менее интересная, чем жизнь каких-нибудь мультяшных аниме-девочек и мальчиков с разноцветными волосами.
Пожалуй, вернемся к нашему эпическому герою. Стоит ли говорить о его прочих ранах? Если просто пуститься в перечисление: трещины в костях рук, перелом лучевой кости, перелом правого плеча и торчащая наружу, с той же стороны, ключица, раздробленная лицевая кость – а конкретно левой скуле было сейчас не позавидовать, еще и кисть на левой руке просто свисает безжизненной плетью, множество раздробленных суставов и сломанных ребер, которые не давали ему даже спокойно вздохнуть без попыток пронзить ребра… И вы знаете? С каждым шагом раны будто бы бросали кубики судьбы. Они хотели свалить его на землю, заставить его мозг отключиться, а кровь застыть в жилах от царившегося вокруг ужаса и ожидания неминуемой гибели, леденящего дыхания старухи с инструментом труда, которая шла за ним по пятам. Но бычье сердце не хотело замолкать, оно хотело кричать так, чтоб его услышали все, от того и умирать становилось веселее. Он был жив только лишь благодаря чуду… но только ли благодаря ему?
Что ж, наверняка автомат, с которым он не расставался даже во сне, был лишним грузом, препятствием перед его целью. Он бросил всё в начале этого туннеля, который по сути своей был путем в один конец. Зачем они сюда пришли, наверное, ясно: они пришли сюда ради спасения мира, я ведь уже сказал об этом ранее. Тройка последних героев, которые решили пожертвовать собой во благо всех остатков человечества, по крайней мере, так думали они. Когда погиб его наставник, он уже не помнил, но я лично видел, что смерть его случилась прямо у него на глазах. Он видел сотни смертей, самых разных, но испытать столько же боли он сумел лишь единожды. Ему всё еще казалось, что его наставник, Лёд, всё же шел совсем рядышком и поддерживал его, не давал упасть. Может быть, оно так и было, я точно не знаю, но знаю точно, что возможно всякое. Когда погиб его верный товарищ и лучший друг в одном лице, он даже не понял. Он знал, что Морячок (так они звали его всегда) должен был дойти до конца этого туннеля, туда, в самый ядреный конец. Там, прямо над ними, в конце туннеля, где была еще одна огромная труба, должен был быть и друг, который хотел избежать лишних жертв, хотел всем добра и мира, ну или же не всем, но всё же он этого хотел хоть кому-нибудь.
Той самой огромной трубой, как казалось Барсуку, на самом деле была огромная бетонная башня, которая обломилась прямо по центру своей конструкции. Та часть, по которой он шел, некогда были стенами башни, вернее, ее серединой. Главное, что свет в конце туннеля был близок. В конце был настоящий дневной свет, как предвестник смерти. Там, откуда лился этот свет, который был виден даже из начала тоннеля, выходил крайний скол башни прямо из адского логова мутантов. А ведь если взглянуть вверх, стоя у основания башни, внутри, конечно же, может показаться, что это путь на небо. Давление на мозг там было особое, словно не из нашего мира вовсе. И вот там, именно там, и было сердце логова мутантов. Чудовищное существо, породившее их, или нечто иное – откуда появились эти твари. Нет, они не приходили откуда-то конкретно, они именно рождались здесь, у него над головой, в огромном, можно сказать, муравейнике мутантов. Но Барсук обозначил лично для себя: не другие твари порождают этих существ, не люди придумали их, и даже не радиация заставила их мутировать и адаптироваться. Они явились к нам прямиком из ада, за все наши грехи земные, чтоб закончить то, что начало само человечество.
В последний раз попытавшись взглянуть на своего погибшего товарища, не успевшего сделать свой последний подвиг, он не смог даже разглядеть его лица. Даже попытка протереть глаза ничего не дала, головы словно и не было. Барсук упал на колени и едва смог сдержать крик от боли, которая внезапно пронзила его, но у него была поддержка. Несмотря на то, что кричать ему хотелось, да еще как, только вот не услышат твари его последнего крика, не насладятся его муками. Он сделал свой выбор, и пожалеть о последствиях он уже не сможет никогда, да и не собирался он жалеть о своих решениях больше никогда. Свалившись без сил на четвереньках, он подполз к другу и, примостившись к нему под бок, что-то бессвязно прошептал, стараясь приободрить мертвого товарища. То, что он был мертв, выдавал явный признак – отсутствие головы. Он даже сам не слышал себя, а что говорил он, я не знаю, верно, бредил… но его рука всё-таки, на последних крупицах его воли, смогла упасть на кнопку. Безжизненно упасть, как и сам Барсук, свалившись замертво на бок, словно он уже давно должен был умереть, еще в начале этого чертового тоннеля.