Кортни Саммерс – Проект (страница 20)
– Вера – вот что подготавливает тебя перед лицом неизвестности. Вера – вот что помогает тебе стоять до и после, когда остальные упадут. – Лев поднимается. – Богу решать, что и когда открывать нам. Разве я не поведал бы тебе увиденное, если бы ты должен был его знать? Сколько ты уже идешь по этому пути со мной, Роб? Ты все еще со мной? Где твоя вера?
– Здесь! – вырывается у Би. И она съеживается, когда взгляд Льва находит ее в темноте.
Но за ее голосом раздаются другие:
– Здесь!
– Она здесь!
– И здесь!
Лев оборачивается к Робу и спрашивает его вновь:
– Где твоя вера?
Роб застывает с открытым ртом.
– Мир содрогнется и пошатнется. Останется лишь то, что несокрушимо. Где твоя вера?
Роб молчит.
Лев велит ему встать.
После собрания Лев посылает за Би, и Кейси ведет ее в его маленькую хижину на берегу озера, не видимую со стороны дома. Внутри только крохотная кухонька, ванная с туалетом, кровать и письменный стол. Льву большего и не нужно. Он стоит у окна, устремив взгляд в ночь, залитую лунным светом. Атара встречает Кейси с Би у двери, и Би зарывается пальцами в пушистую шерсть хаски. Она нервничает из-за того, что на собрании заговорила, когда ее не просили, и боится, что разочаровала Льва.
– Спасибо, Кейси, – благодарит Лев.
И та уходит, тихо притворив за собой дверь.
Лев поворачивается к Би, смотрит с нежностью.
– Ты хорошо проявила себя на протестах, – говорит он. – Я знал, что так и будет. Ты привела к нам Фостера. Потому я тебя и послал. А сегодня… ты сплотила наших людей перед лицом сомнений.
Би кивает.
– Где твоя вера, Би?
Она прижимает ладони к сердцу.
Лев пересекает комнату и кладет ладонь на ее щеку. По всему телу растекается тепло.
– Как давно мы знаем друг друга?
– Полгода. – Всего лишь шесть месяцев. В это даже не верится.
– А я больше не представляю себе Проект без тебя, – произносит Лев, глядя ей в глаза. – Заходя в комнату, я первым делом ищу тебя. Бог призывает меня к тебе, как ни к кому другому. Ты, наверное, тоже чувствуешь это.
Би кивает, ее глаза наполняются слезами.
Она чувствует это с той самой секунды, как встретила его.
– Я была вопросом, – говорит Би. Голос дрожит. Тело дрожит. – Ты был ответом.
Лев прижимается к ее лбу своим.
– И нет в тебе изъяна[14].
Он касается ее губ поцелуем.
Ноябрь, 2017
– Когда она ушла из Проекта? – спрашиваю я севшим голосом.
Тело оцепенело точно так же, как в тот момент, когда Би сообщила мне о смерти родителей. Где-то в глубине души я уже знала о случившемся, ведь мамы с папой никогда не было рядом во время моих коротких выныриваний на поверхность сознания. Я открывала глаза в больничной палате и видела склонившихся надо мной Би и Пэтти, хотя тогда я понятия не имела, кто Пэтти такая, но никогда маму с папой. В небытие я погружалась с тревожным чувством, но полуубежденная, что в следующий раз они обязательно будут рядом.
Очнувшись окончательно, я обнаружила, что родители ушли от меня навсегда.
– В сентябре, – отвечает Лев.
В сентябре. Я пытаюсь спрятаться за своим оцепенением, не дать пробиться сквозь него убийственной боли. В сентябре.
Отворачиваюсь от Льва.
– Кейси не сказала мне об этом на проповеди.
После того как Би сообщила мне о смерти родителей, меня накачали успокоительным. Я смутно помню свое состояние за секунды до этого. Казалось, сердце разорвется на части, а потом…
Ничего.
Когда я очнулась, Би держала мою руку так крепко, что ныли пальцы.
Так крепко, что я помнила ее прикосновение еще долгое время после того, как она тоже ушла от меня.
О Проекте Би рассказывала мне с сияющими глазами, дрожа от радости и облегчения. Он столько значил для нее, а я не в силах была ее понять. Сестра стала для меня незнакомкой.
– Я стояла перед тобой…
– …явившись незваной, – заканчивает за меня Лев. Он смотрит в окно, скрестив руки на груди. – Можно обсуждать, что этот разговор мог состояться раньше, а можно перейти к нему сейчас.
– Где она?
Он поворачивается ко мне.
– Нам это неизвестно.
– Я хочу знать все.
Голос дрожит, меня потрясывает. Оцепенение сменяется шоком. Я обнимаю себя руками, пытаясь унять бьющую меня крупную дрожь. Лев облизывает губы, о чем-то задумавшись. О чем он думает, глядя на меня?
– Знаешь, а ведь то, что ты стоишь здесь, рядом со мной… – Он взмахом руки обводит мое тело с головы до ног. – Это… – И снова умолкает.
– Что?
– Божье деяние.
– Чушь собачья.
– Ты чудо, Ло. Печально, что ты этого не видишь.
Похоже, Лев поглощен моментом, поглощен мной, и чем дольше это длится, тем напряженнее я становлюсь. О себе вновь дает знать ветер снаружи, дребезжат стекла. По паркету тихо стучат когти вернувшейся в гостиную собаки.
– Тебе не понравится то, что я скажу, – говорит Лев.
– И что, тебя это остановит?
Он медлит, а когда заговаривает, его голос тих и мягок:
– Би страшно боялась потерять тебя. Когда стало очевидно, что ты будешь жить, ее боязнь лишь усилилась. Она хотела держаться как можно дальше от тебя и быть там, где ей больше никогда не придется столкнуться с твоей возможной потерей: здесь. И она была счастлива здесь. И здесь ее жизнь обрела смысл.
Я медленно качаю головой, пытаясь переварить услышанное: моя жизнь стала для сестры еще большим бременем, чем смерть.
– Три года назад Би снова столкнулась с возможной чудовищной потерей. Это чуть не убило ее саму. Последней каплей стала смерть Джереми. Она решила, что если и будет терять людей, то на своих условиях. – Лев делает паузу. – И она поступила с нами так же, как с тобой: сбежала. И я отпустил ее, потому что никогда не удерживал тех, кто не желал оставаться тут.
Я прижимаю руку к груди.
– Ты хочешь сказать, она сбежала от меня, потому что очень сильно любила?
– Да.