Кортни Саммерс – Проект (страница 17)
Атара останавливается у его ног. Он на пару секунд опускает ладонь на ее голову, после чего она оставляет нас, выйдя в дверь, в которую вошел Лев. Мы долго разглядываем друг друга. Лицо Льва открыто, волосы убраны назад, щетина уже далеко не однодневная. На нем коричневый свитер и потрепанные синие джинсы.
– Где Би? – спрашиваю я.
Лев молчит, поскольку может себе это позволить, а когда в конце концов заговаривает, ответа на свой вопрос я не получаю. Он лишь указывает мне на кресло у окна и приглашает сесть.
Я не двигаюсь с места.
– Будь по-твоему, – говорит он.
Пересекает гостиную и проходит мимо меня, задев мою руку своей. Как только он удаляется, я медленно выдыхаю. Лев останавливается у стола и наливает себе стакан воды. Подносит ко рту, не спеша пьет, а допив, вытирает губы большим пальцем.
– Я уже так привык слышать о тебе, Ло, – произносит он, – о твоей ярости, неоправданно направленной на Проект. О твоих домыслах в отношении нас. Кейси годы держит нас в курсе твоих «подвигов».
– «Нас», – эхом повторяю я.
– Однако одно дело – слышать об этом, и совсем другое – быть этому свидетелем. – Держа стакан, Лев некоторое время рассматривает в нем искаженное отражение комнаты, затем аккуратно ставит его на стол и поворачивается лицом ко мне. – Я говорил тебе, что наша работа – первая линия защиты от недоброжелателей. И от слов своих, разумеется, не отказываюсь. Но у тебя сложилось о нас ложное впечатление, и я пришел к мнению, что лучше решить проблему до того, как она усугубится.
– И в чем же я ошибаюсь?
– В том, что мы культ.
– Но все сходится.
– По-твоему, мы занимаемся тем же самым, что и культы?
– Да.
– Что мы внушаем свои идеи? Промываем мозги? Изолируем людей?
С каждым вопросом Лев сокращает расстояние между нами, пока не оказывается прямо передо мной. Я напрягаюсь, встречая его стойкость своей неподвижностью.
– Можешь отрицать это сколько душе угодно, – отвечаю, – я знаю, как вы поступили с Джереми.
Лев пристально смотрит на меня сверху вниз сквозь ресницы.
– Его смерть – одна из самых сокрушительных вещей, которые мне довелось пережить. И мне кажется неприемлемым, что ты используешь память о нем в качестве платформы для своих худших убеждений о нас, тех самых убеждений, которые хочешь передать другим.
– Ты видел группу Артура на Фейсбуке?
– Меня, естественно, проинформировали о ней. И мне было очень больно.
– Артуру тоже очень больно. – Натянутое тело ноет в ожидании следующего шага Льва. Наша неподвижность не продлится долго, и я понятия не имею, чем все закончится, но ощущаю возрастающую напряженность между нами. – Это ты велел удалить группу?
– Нет, – отвечает Лев и добавляет, видя на моем лице недоверие: – Но, подозреваю, кто-то из Проекта мог по собственной воле обратиться к администрации Фейсбука…
– А как же принципы «Единства»?
– Мы обычные люди, Ло, и меня никогда еще не называли убийцей.
– Мне из Проекта звонят?
– Что?
– В офис. Молчат, потом вешают трубку. Тактика запугивания.
– Нет, это точно не мы.
Так я и поверила.
– Где Би?
Его пальцы снова касаются кулона на шее, привлекая мое внимание к этому маленькому кусочку серебра, посверкивающему на свету. На нем есть гравировка, но прочесть ее мешают нежно поглаживающие кулон пальцы. Что бы Лев ни делал, он делает намеренно – даже это крохотное движение.
От внезапного порыва ветра снаружи дрожат стекла, и мы со Львом смотрим в окна. На улице раскачиваются деревья, свинцовый цвет неба говорит о приближающейся буре. Лев хмурится, и ветер мгновенно затихает. Мелькает мысль, что его унял Лев.
Но, конечно же, это не так.
– Артур убедил Пола в том, что тот может раскопать здесь у нас что-то ценное. Я думал, все уже утрясли, а теперь ты… – Лев поворачивается ко мне, смотрит в глаза. – Я ни капли не сомневаюсь: дай тебе шанс, и ты вдохновишь других.
Я сглатываю.
– О чем ты?
– Отказ от общения с прессой долгое время был верным решением, однако настала минута для другой тактики.
– И как это связано со мной?
– Я хочу, чтобы ты написала для «СВО» очерк о нас. Обо мне. И о Проекте «Единство».
– Что? – отступаю я.
– У тебя будет неограниченный доступ.
Я, как рыба, беззвучно хлопаю ртом. Разум отказывается понимать услышанное. Подписанное соглашение о неразглашении информации хотя бы имело смысл.
– Ты же это не всерьез? – наконец выдавливаю я.
– Всерьез.
– И под неограниченным доступом ты подразумеваешь…
– Свое интервью. Интервью с любым согласившимся на это членом Проекта. Обход наших владений. Информацию о нашей повседневной работе, планах на будущее.
Я зажимаю рот ладонью. Лев предлагает нечто беспрецедентное. Статью, которая займет первую полосу «СВО». И Полу
Отдаст ли?
Сначала нужно ее написать. Вдруг что…
Перед глазами мелькает строка с моим именем, и впервые это кажется не мечтой, а будущим:
Пораженно спрашиваю:
– Я?
– Кто еще, если не ты?
Лишь таращусь в ответ, осмысливая происходящее.
– За последние шесть лет ты впала в глубокое заблуждение о нас, и я знаю, что ты сделаешь все возможное, чтобы доказать свое ошибочное мнение.
– И ты считаешь, что я его не докажу.
– Я в этом абсолютно уверен. Но твоя попытка добиться правды увенчается очерком, который невозможно будет отрицать.
У меня перехватывает дыхание. Лев произнес практически те самые слова, которые я до смерти хотела услышать от Пола, если бы он только дал мне шанс:
Медленно качаю головой. Это кажется невозможным…
– Я не…
– Ты хотела узнать правду, Ло.
– Да, но…