Кортни Коллинз – Птаха (страница 2)

В дверях женщина.

Доброе утро, Птаха, говорит она. Ты не слышала, как открылась дверь, поэтому непонятно, сколько времени она уже здесь стоит.

Вы кто? – спрашиваешь ты.

Твоя медсестра, Марджи. Зашла тебя проверить.

Почему меня привязали к кровати?

Тебя ввели в общий наркоз, а дети, выходя из него, иногда кричат и сучат ногами. Это называется синдром разгневанного ребенка.

Я ребенок?

Тебе четырнадцать лет и девять месяцев. Врач беспокоился, как ты выйдешь из наркоза, поскольку в организме уже были наркотические вещества. Ты знаешь, что принимала?

Она говорит громко и медленно, будто иначе ты не поймешь.

Ты качаешь головой. Нет, не помню.

Она идет к тебе с градусником. Можно я подсуну его тебе под язык?

Какой сегодня день?

Утро вторника.

А когда я сюда попала?

В понедельник после обеда. Откроешь рот?

С гадким привкусом во рту тебе не хочется его открывать.

Вы не могли бы дать мне воды?

Она наливает в пластиковый стаканчик воду. Ты медленно ее пьешь.

Вы знаете, как я здесь очутилась?

Прости, отвечает она, и лицо ее напрягается. Мне нельзя говорить.

Тебя обливает волной покалывающего жара.

Ладно, а кому можно?

Медсестра отходит к железной спинке кровати в изножье и постукивает ручкой по планшету с информацией о пациенте.

Вы вообще ничего не можете мне сказать?

Она оборачивается на дверь, потом опять к тебе.

Ты с водяным пистолетом пыталась ограбить заправку. Подоспели двое полицейских, и один выстрелил тебе в плечо.

Почему вы говорите шепотом?

За дверью охранник. А мне нельзя ничего тебе рассказывать.

Охранник?

Решили, что ты склонна к побегу.

Очень смешно.

Ты дашь мне измерить температуру?

Ты открываешь рот. Язык до сих пор синий, удивляется медсестра и пристально на тебя смотрит.

Почему у тебя синий язык? Ты хочешь, чтобы она отвернулась, и закрываешь глаза. Наконец пищит градусник.

Как ты себя чувствуешь? – спрашивает сестра, вынимая его.

Непонятно. Кажется, я не очень много помню.

Натерпелась, наверно?

Если честно, я знаю только то, что вы мне сказали.

Похоже, тебе захотелось голубого слаша[1].

Слаша?

Поэтому язык синий. И ты выпила его, до того как заплатить. Или вообще не заплатила. Я могу что-то сделать для тебя, прежде чем уйду?

Да. Снимите, пожалуйста, эти веревки. Я не могу пошевелить ногами.

Медсестра Марджи вглядывается тебе в лицо, смотрит в глаза. Вроде ты без осложнений вышла из наркоза.

Ну, если не считать того, что я ничего не помню.

Воспоминания вернутся. Просто отдыхай и жди.

Она отстегивает ремни под кроватью, а затем наклоняется над тобой и снимает их. Но, наверно, у Марджи подкосились ноги, поскольку она теряет равновесие и падает на тебя.

А-а! – кричишь ты.

Прости, пожалуйста. Медсестра поспешно поднимается. Лицо ее вдруг становится серым.

Вы собираетесь упасть в обморок? – спрашиваешь ты.

Меня вообще не должно здесь быть. Смена закончилась несколько часов назад.

Почему вы тогда здесь? – спрашиваешь ты, но Марджи уже вышла из палаты.

Поскольку ремни развязаны, ты пытаешься сесть. Все тело болит. Ты размышляешь о том, что сказала медсестра. Бессмыслица. Зачем тебе грабить заправку? Пожалуй, не стоит ей верить, но рана-то вот она, и судя по боли, вполне возможно, от пули. Хотя откуда тебе знать?

Ты вынимаешь руку из петли. Плечо покрыто прозрачной клейкой лентой, а под ней перевязано бинтом. Ты ощупываешь ленту, но не можешь найти ни начала, ни конца. И засыпаешь.

3

Гималаи, год неизвестен

Ты бежишь к кладбищу. У раскрашенных камней на входе налетает порыв ветра, и над головой бьются разодранные молитвенные флаги. Сюда родители тоже запрещали тебе ходить.

Ты медленно идешь по дорожке, прислушиваясь к звукам, издаваемым обезьянами и козами.

Монахи избивают пришельцев палками, говорил тебе твой друг Теши, единственный твой друг. Еще ты знаешь, что козы, испугавшись, бросаются на всех подряд. Несмотря на опасность, ты продвигаешься дальше, ведь тебе нужно найти Теши. И как можно скорее.

Вы познакомились в раннем детстве. Ты устроила себе на поле гнездышко, а он пришел. Прежде чем ты спросила, как его зовут, он вывернул карманы и показал тебе монеты и амулеты, каких ты никогда не видела. Сказал, что отец у него – рагьяп[2] и его работа – заботиться о мертвых. Такую работу никто не хочет, но его отец для нее родился, и сам Теши тоже. Помогая отцу, он вслед за стервятниками сдирал с мертвецов все, что оставалось. Он неприкасаемый, сказал также Теши. Но тогда для тебя это было всего лишь слово.

Теши часто приходил, когда ты возилась в поле, и ваши совместные игры становились все интереснее. Но однажды твой отец заметил, как вы бежите по дороге, погнался следом и потребовал, чтобы Теши назвал свое имя. Он прямо навис над ним, но тот не растерялся.

И кто твои родители? – прогремел отец.

Теши испугался, но сказал правду о своих неприкасаемых родителях, а дальше говорить было нечего. Отец поднял палку и погнал Теши по дороге как дикую собаку.

Правда, отец никогда не уделял тебе особенного внимания, и ваша с Теши дружба продолжилась. Вы встречались в высокой траве на соседских полях или в лесу, куда другие жители деревни ходить боялись.

Как-то раз, выйдя из леса, вы с Теши повстречали двух мальчиков-монахов чуть старше вас с кружкой для милостыни. Теши дал им амулет из кармана и поинтересовался, куда они направляются.

К Тропе пилигримов, ответили они.

А куда она ведет? – спросила ты.