Коротыш Сердитый – Жернова войны (страница 11)

— Жила широкая. — Дух размахнулся руками, словно показывая, — в породе много металла, она даже имеет стальной блеск.

— Получится добрая сталь. — Кивнул Ожог, которого прозвали так за кузнечное ремесло, да и на роже у него был характерный отпечаток. — Как думаешь, вождь, стоит оно того?

— Стоит. — Проворчал Топор. — Это место надо покидать, слишком много крови и боли, даже старый запах привлечет зверье. Думаю, что потом можно будет организовать тут засады, если обустроимся на новом месте, то будем посылать охотничьи партии.

— Нужно оставить здесь знак, куда мы ушли. — Произнесла одна из женщин, Косица. — Понятный только им.

— Непременно оставим. — Кивнул назначенный старейшина. — Пока же начнем собираться, горючего камня там много?

— Мы не нашли. — Развел руками Дух.

— Плохо. — Произнес Ожог. — Придется таскать отсюда, а это прямая дорога к нашему новому дому.

— Мы поищем еще. — Произнес разведчик другой двойки, Сморчок. — Если есть такая богатая руда, то рядом непременно должен быть и камень.

— Не всегда. — Покачал головой Ожог. — Но что попусту сотрясать воздух — нужно готовиться к переходу. Пока же предлагаю заранее поохотится.

— Согласен, нужно сделать запасы. — Кивнул Топор. — Щипок, Дрын, возьмите с собой Хвата, Подмышку Горелого, пусть учатся.

— Хорошо.

— Хват еще не оправился от раны на ноге. — Произнесла Льдинка, конечность которой уже зажила, но девочка хромала — кость срасталась неправильно и от этого она выглядела скособоченной.

— Доброму воину боль не помеха. — Проворчал Топор и посмотрел на парня. — Что скажешь, Хват?

— Пойду. — Спокойно ответил тот. — Нечего тут задницу отсиживать.

— Молодец! — захохотал Дрын и хлопнул капитана по плечу. — Настоящий охотник!

— Пойдем к Трем Клыкам, — решил Щипок. — Будем делать ловушку на мохнача там.

— Нет. — Покачал головой Топор. — Хватит с нас мохначей, берите волокушу и спуститесь на равнину, там ползают черви, да и навестить соседей не помешает, узнать новости, да выяснить не нападали ли на них людоеды.

— Это же почти восемь дней пути туда и обратно! — поразился Дрын.

— Мы в это время уже начнем обустраиваться на новом месте, еды нам пока хватит, народу немного, а потом вы притащите еще. Это понятно?

— Когда выходим? — спросил Щипок.

— Можете прямо сейчас.

— Хорошо, соберем самое необходимое.

Назначенные охотниками взяли с собой копья, топоры, кинжалы и мечи, сплетенную ловчую сеть для червя, в наплечные сумки положили столько огневца сколько могли утащить, вяленого мяса пожевать в дорогу, небольшую волокушу, чтобы тащить куски зверя и удалились из пещеры. Хват первый раз выходил так далеко точно также как и остальные ребята и если Щипок частенько промышлял охотой на червя и знал все премудрости, то вот Дрын был в этом деле новичок, предпочитая воинское дело и работу в шахте. Но учится никогда не поздно — здесь каждый владел кучей навыков, предназначенных для выживания.

За день они спустились с гор, в спину им дул попутный ветер, подгоняя охотников, так что ночевать пришлось в снегу, где Щипок вырыл берлогу и показал, как устроить вход, чтобы не задохнуться во время сна. Можно было построить иглу, как это делали жители равнин, которых тут называли степняками, имея в виду ровную снежную поверхность. У тех глаза были еще уже, потому что спасаться от яркого солнечного света, который отражался от белоснежной поверхности и мог вызвать ожог роговицы глаза, с помощью подручных средств тут не умели — годы эволюции выработали свой механизм и здесь спасал вертикальный зрачок, который как у кошки или змеи сужался до щели, позволяя проходить только части света, остальное отражая поверхностью белка. Ночью наоборот, зрачок расширялся как у лемура и люди видели все относительно хорошо, только в монохромном свете — черно-белым. Впрочем, и днем зрение не баловало красками — зрачок позволял проходить только узкой части спектра, отчего цвета некоторых предметов были блеклыми, но зато очень четкими. Хват очень быстро привык к особенностям нового зрения и не переживал по этому поводу.

Ночью никто не замерз, ветер утих и часовому не потребовалось постоянно очищать вход от снега, пока остальные спали. Менялись через некоторое время, Щипок показал, как считать часы по таянию снега в чаше, подвешенной на небольшом костерке, который разожгли используя сланец. Когда чаша наполнялась водой, то часовой выпивал ее и будил следующего и так по кругу.

— Можно следить за течением времени по звездам, — рассказывал Щипок, — но это трудно в пасмурную погоду и в буран, но зато можно верно держать направление, никогда не ошибешься.

Он начертил кончиком кинжала на утоптанном «снежном полу» контуры созвездий. Мальчишки слушали внимательно и запоминали науку, а Дрын в это время стоял на страже, расчищая вход.

— Если между звездами провести воображаемые линии, то можно создать рисунок и ориентироваться по нему. Эта звезда всегда висит в одной точке неба. — Щипок ткнул лезвием в крупную точку, являющуюся вершиной треугольника. — Вокруг нее всегда крутятся две звезды, которые легко определить по этому рисунку в виде рога. Мы так и зовем его — Рог. Здесь Лапа, Зуб, Скала, там Вершина и Крепость. Правда, похоже на стену замка? А, вы же не знаете как она выглядит, ну ладно. А вот центром неба является Треугольник — Три угла, один из которых всегда стоит на одном месте. Вот по нему можно легко ориентироваться ночью.

— А днем? — спросил Горелый. — Если на равнине?

— По солнцу. — Ответил Щипок. — Встает оно на востоке, садится на западе, по тени можно определить направление. Днем я покажу как, ночью это сложно сделать. — Он засмеялся. — Давайте спать, за Дрыном дежурит Подмышка, потом Хват, потом Горелый, потом я, когда самый сон. — Охотник завернулся в шкуру и моментально засопел. Капитан тут же последовал его примеру — ему в прошлой жизни не один раз приходилось ночевать и в гораздо худших условиях.

Его растолкал Подмышка, когда выпил свою воду и Хват набрал полную чашку, подвесив ее над костерком. Он расчистил вход от немного наметенного снега, высунулся наружу, чтобы посмотреть на незнакомые звезды, которых было очень мало и очертания Треугольника, Рога, Скалы и Лапы угадывались очень четко. Проведя линию по следам, он понял, что они жили на северо-востоке-востоке и сейчас должны были перевалить через хребет, чтобы пройти к новому месту. Видимо, где-то там, в горах существовал проход, раз разведчики смогли найти месторождение и в доказательство своих слов принесли пару камней, которые Ожог чуть не обнюхал. Судить о породе по одним только камушкам он не мог, но поверил разведчикам на слово — тем не было выгоды врать. Они справятся, подумал Хват и вернулся в берлогу. Вода в чашке даже не начала таять и он понял, что просидит как минимум несколько часов. Интересно, сколько тут на самом деле длится стандартный человеческий час, подумал Хват, вынув кинжал из ножен и проведя пальцем по лезвию. Пока не доберусь до цивилизации, не узнаю, решил он и посмотрел на спящих товарищей.

Хват не клевал носом, он осмотрел свою одежку, кое-где подлатал захваченными из дома нитками. Вот так, усмехнулся капитан, он уже считает эту мерзлую дыру своим домом. Ну а как иначе если он здесь родился? Если его молодое тело приспособлено к этим условиям? Он не мерзнет так сильно как человек, достаточно силен и физически развит, о чем говорят бугрящиеся на руках и ногах мышцы, конечно, не такие здоровые как у взрослых, но это не проблема. Его кожа достаточно плотная, чтобы выдержать удар тупого конца палки, кости крепкие, хотя тоже могут сломаться, это если приложить большую силу, он видит в темноте и не чувствует холода, может почти двое-трое суток обходится без пищи и даже больше и при этом не испытывает дискомфорта, а его физические данные сохраняются на должном уровне. То есть он может сражаться и бежать, выносливость тут тоже тренируют с рождения. По сравнению с обычным человеком он силен и могуч и имеет серьезное преимущество перед ним. Что ж, вот и проверим. Хотя человек может сорок суток прожить без еды, но вот сможет ли он все это время сражаться и выживать, это уже другой вопрос. Но Хват был почему-то уверен, что его возможности по голоданию гораздо выше, чем современного человека. Ведь когда в поселке осталось мало еды и дети в основном пили бульон, сваренный из лишайников, он не испытывал чувство голода, скорее это было сделано для того, чтобы они поддерживали свой тонус. Взрослые так вообще не притронулись к вареву, предпочитая мясо и пока охотники не вернулись с добычей вообще не ели. Даже не жевали выжимку из лишайников, которую малыши с удовольствием обсасывали.

За этими мыслями быстро прошло время и Хват выпил чуть прохладную воду, выплеснул остатки и растолкал Горелого, который во сне пустил слюну — пришла его очередь дежурить.

Утром быстро пожевали вяленого мяса и выдвинулись в путь — Щипок решил сначала проведать соседей, да и поговорить с местными охотниками тоже не помешает — они могли знать маршруты миграции снежных червей. Опытный снегоход, он четко выбирал дорогу, зная, куда ставить ногу, где наст был твердым и легко выдерживал вес взрослого человека. К тому же у каждого на ногах были снегоступы сделанные из тонкой металлической проволоки с натянутой шкурой, своего рода лыжи, которые позволяли скользить по снегу, а направление роста волоса на шерсти не давало скатиться назад. Это нельзя было назвать лыжами в прямом смысле, скорее, нечто среднее между снегоступами и охотничьей лыжей, но приспособление работало на ура. Скорость передвижения отряда была быстрой, мальчишки бежали наравне со взрослыми, что радовало Щипка еще больше — он видел, что подрастает достойная смена.