Коротыш Сердитый – Прекрасное далеко (страница 65)

Но вернемся к Оприну. С уходом матери мальчишка подсознательно возненавидел всех представителей женского пола. Отсюда его «любовь» к Джане, к новой соседке Сандре, к другим девочкам в классе. Кроме Кати, конечно. Оприн натурально ее боялся и от этого ненавидел еще больше. Он также как и остальные видел, что произошло в классе и если пси-удар девочки в основном был направлен на учителя и все просто испытали тревогу, как остаточное явление (хотя детям и этого хватило), то вот Оприн принял на себя чуть больше. Можно сказать, что Катя разделила воздействие между ним и учителем, который принял на себя основную волну. А вот мальчишка от страха описался. И это еще больше закрепило в его подкорке ненависть к определенной девочке. И когда девчонку убрали из класса, то Оприн вздохнул с облегчением. Но на следующий день его ждал натуральный удар – госпожа Клейтон изучила его дело, поговорила с учеником и продемонстрировала рисунки, сделанные мальчишкой, пока он ждал отца. Сидеть в комнате было скучно и он рисовал. Но не войнушку или танчики, а вполне себе рабочие механизмы — видел, как это делал отец, когда не успевал чертить на работе. Сын все время крутился рядом и чтобы его занять, родитель сунул в руки карандаш. А потом точно также сунул испорченный чертеж и предложил перерисовать его, чтобы занять пацана. Оприн справился за час. А потом начал что-то добавлять, рисовать шестеренки и тяги. Мышечная память взяла свое и он просто перенес эти элементы на рисунок, который сделал в схоле. И им очень заинтересовалась госпожа Клейтон. Потому что Оприн, сам того не зная, практически в точности повторил чертеж сустава разрабатываемого шагохода нового типа. «Страж», конечно, продуманная и надежная конструкция, но давным-давно устаревшая. А вот боевые костюмы тау и их шагатели с каждым разом удивляли сражавшихся с ними гвардейцев. И некоторые элементы конструкции, которые ксеносы использовали в своих механизмах, Орден решил позаимствовать. Захваченные модули и техника были тщательно изучены и вот теперь отец Оприна занимался тем, что пытался адаптировать эти модули под имперские стандарты. Потому что никто конвейер не будет перестраивать ради одного сложного узла. Проще целиком построить новый под один тип техники, чем менять станки. Почему нельзя установить роботов с запрограммированным циклом операций и просто менять им программу, Катя не понимала. Все на конвейерах делалось руками людей. С одной стороны это хорошо – они получали работу, но с другой автоматизация исключала ошибки. Это только потом Катя узнала, почему и зачем на производстве работали живые люди, никаких сервиторов и роботов, только в исключительных случаях. Но вот понять и принять такое знание совершенно не смогла, считая подобное бредом.

В общем, Оприн теперь учился в спецклассе, как его обозвала Катя. Очевидно учитель Клейтон решила, что такой ранний малыш пригодится Ордену в будущем как инженер-конструктор или чертежник. И она была права. За несколько дней Катя убедилась, что Оприн действительно считает лучше остальных, а уж рисует и подавно. Чертеж — это ведь не только линии и пересечения, это еще и развитое пространственное воображение, скрупулезность, усидчивость (чего ему сильно не хватало) и расчет. Ведь масштабирование никто не отменял. Понятно, что умея что-то на отлично, остальное у Оприна получалось из рук вон плохо — писал он плохо и с ошибками, хотя буквы выводил прямо таки каллиграфическим почерком. И учитель Клейтон своей властью пересадила Оприна к Джане, для которой завернуть деепричастное предложение было парой пустяков. Родители на службе занимались отписками посложнее. Так что в скором времени все ученики перемешались друг с другом — Клейтон придерживалась иного принципа в обучении. Она знала, что дети все равно будут отвлекаться и разговаривать друг с другом, так пусть это делают помогая, а не отвлекая. Потому что если уровень знаний у них примерной одинаковый, то и задание они сделают почти одновременно и потом будут просто болтать. А так один справится быстрее, пока второй будет занят. Первому будет скучно и он невольно включится в работу второго, постарается ему помочь и таким образом хотя бы подтянет его до своего уровня. Так, если Катя хорошо считала, писала тоже на отлично и прекрасно усваивала материал, то к ней подсадили угрюмого молчаливого мальчика по имени Кенни. Бирюк совершенно не хотел идти на контакт и когда Катя несколько раз предлагала свою помощь Кенни просто отворачивался и молчал. Оприн хотя бы что-то бурчал себе под нос, но все же иногда разговаривал. Кенни не был тупым – в правописании он дал бы Кате фору, к тому же у него тоже была отличная память, которую развивали родители и гарден. Мальчик много читал, отсюда и богатый словарный запас. Которым он совершенно не хотел делиться. Наверное, у него тоже проблемы в семье, подумала Катя, когда в первый раз попыталась установить контакт и воспользоваться даром. Но случился облом, однако девочка не оставляла попыток растормошить молчуна.

Первую неделю дети привыкали к распорядку, показывали свои навыки и начинали изучать новый материал, тогда как остальные еще баловались прописями. Спецкласс обогнал программу схолы уже месяца на два и продолжал наращивать отрыв. Клейтон, убедившись, что все усвоили тему, переходила к следующей, а когда дети проходили и ее, могла легко дать контрольную на предыдущую. Катя все это уже проходила в прошлой жизни, так что подобными неожиданностями ее было не запутать. Но вот остальным приходилось туго.

Списать было невозможно -- у каждого перед глазами лежал свой вариант задания. Во-вторых – видеокамеры в каждом углу фиксировали любое движение, а висящий посреди кабинета мистер Франк легко вычислял нарушителя. Катя быстро справилась со своим заданием и невольно покосилась на Кенни, который еще мучился с первым примером. Простейшим на первый взгляд. Катя посмотрела на камеру, повернулась и поглядела, где именно парит сервочереп, потом вернулась взглядом к Кенни и, чуть слышно прошептала:

– Сначала умножение, потом сложение.

Сервочереп если и услышал ее шепот, то не подал вида – он засек спрятавшихся за спинами впереди сидящих Лекса и Тони, которые друг другу перекидывали записки. Кенни угрюмо, как обычно, посмотрел на Катю, непроизвольно почесал макушку и начал чиркать на черновике заново. Победив пример с помощью подсказки, он уже увереннее принялся за второй – тут мальчишка знал, что делать.

Позади бухнул учебник – это Оприн произвел отвлекающий маневр, чтобы сервочереп обратил свои визоры на него, давая возможность пацанам обменяться записками. Сидевшая рядом с ним Джана страдала – ей казалось, что Клейтон специально подсунула ей самые сложные примеры. Она грустно посмотрела на Катю и та подмигнула ей в ответ, показав большой палец. Мол, все будет хорошо. Подруга сидела на последней парте, тогда как Катя на первой, можно сказать под самой камерой и перекинуть записку все равно бы не получилось.

Оприн возился возле парты – доставал учебник уж больно долго. Сервочереп же никак не реагировал, но Катя могла поспорить, что Клейтон точно знает, что сейчас происходит в классе. Ей нисколько не мешало быть одновременно в двух местах – здесь и там. Пока она читает материал в ее бывшей сигне – тут пишут контрольную или выполняют задание. Как только там заскрипели стилом – пришло время объяснять тему ученикам спецкласса. И так по кругу. Так что когда Кенни снова завис, Катя прошептала.

– Приведи к общему знаменателю.

– Знаю. – Прошипел вдруг мальчишка. – Не тупой.

– А чего тогда тормозишь? – также ответила Катя. – Простейший ведь пример.

Кенни поджал губы и мрачно посмотрел на соседку.

– Не получается. – Наконец-то изрек он, признавшись в собственно немощи. – Не могу.

Да неужели наконец-то заговорил, порадовалась Катя. Недели не прошло, а молчун открыл рот, как только понял, что близок к провалу.

– Ты чем слушал, когда дроби объясняли? – Кенни насупился еще сильнее. – Это сюда, а это сюда. – Потыкала пальчиком Катя в тетрадь. – Тут подели, а тут умножь. И будет тебе счастье.

– Крамер – минус полбалла. – Проскрипел над ухом сервочереп. Катя аж подпрыгнула от неожиданности и завернула голову, глядя в красные визоры. – Томсон – минус балл.

Кенни враждебно посмотрел на Катю. Мол, вот спасибо, помогла так помогла! И так ни хрена не получается так еще ты тут лезешь со своими советами!

– А ему-то за что? – машинально выдала Катя, вступившись за соседа. – Это моя инициатива, он тут не причем.

– Крамер, минус еще балл за пререкания с учителем. – Спокойно отреагировал мистер Франк. Он подлетел к Кенни и заглянул в его черновик. – Так, я уже сейчас вижу, что все плохо. Решен всего один пример за отведенное для контрольного задания время. Томсон, у тебя такой потенциал, но ты совершенно не усваиваешь информацию на занятиях. – Сервочереп посмотрел на Катю. – Контрольное задание я не засчитываю вам обоим, останетесь после уроков. Оба. – Механодендрит мистера Франка уставился на Катю. – Раз ты, Крамер, умнее Томсона, то ты ему тему дробей и объяснишь и прорешаешь с ним десяток примеров, которые я выдам. А завтра после уроков вы оба напишите еще одну контрольную.