Коротыш Сердитый – Прекрасное далеко (страница 22)

– На вокзале чуть-чуть перекусили. – Ответила мама.

– Чуть-чуть! – воскликнула Элен. – Испортишь ребенку желудок! Она должна есть по часам!

– Мама, я – медик! – напомнила ей Саманта. – Я работаю в поликлинике с детьми и я прекрасно знаю чем и когда кормить Кэти!

Ответ дочери матери явно не понравился, она поджала губы и отвернулась. Маркус фыркнул, но ничего не сказал, решив, пусть бабы сами между собой разбираются. Саманта же прекрасно поняла, что мама на нее обиделась.

– Ну прости меня, мам! – дочь обняла мать. Катя в это время была передана на руки деду, который ловко и осторожно удерживал малышку. – Прости дуру, не подумав сказала! Простишь?

– Вот ты хитрюга. – Элен уже забыла, что собиралась обидеться на дочь. – Умеешь ты на жалость надавить.

– Вот и чудесно! – Саманта посмотрела на часы. – Папа, ты пока с Кэти поиграй, а я быстро ужин приготовлю.

– У меня уже все готово. – Заметила Элен.

– Я быстренько сделаю салат. – Дочь уже залезла с головой в холодильник, где всегда была еда. Это тебе не в городе-улье жить, где половина продуктов – синтетика, а вторая половина сделала из отходов с добавлением витаминов. Здесь все натуральное, выращенное на собственном огороде. Люди тысячелетиями так жили на разных планетах и никто не мог изменить этот порядок. Даже механикусы, которым вход на Зеленые Земли был запрещен. – Я же помню, где ты хранишь запасы.

Саманта начала быстро распоряжаться на кухне, болтая с бабушкой ни о чем. Катю забрал дед и понес по дому, рассказывая. Сидеть на его холодной механической руке было не очень удобно и девочка заерзала. Маркус все сразу же понял и поменял руку, пересадив на правую ребенка. Оболтусы Джона тоже постоянно жаловались, что сидишь как будто на куске льда.

– Вот здесь комната твоей мамы. – Рассказывал Маркус, открывая дверь в маленькое помещение. – Кровать, стол для занятий, шкаф для одежды и стул. Что еще надо человеку для счастья?

Однако, спартанская обстановка, подумала Катя. И, похоже, чисто армейский подход – все необходимое и ничего лишнего. И игрушек не видно, и фото любимых артистов нет. Кстати о них – радио все же редко передавало песни, а не только заунывные гимны. Музыка больше склонялась к инструментальному року с редкими лирическими переливами, а вот попсу Катя так и не услышала. И синтезатора тоже – ритмичные звуки здесь почему-то не использовались. Наверное, не одобрялись правительством.

– Здесь комната твоего дяди Джона, старшего сына-оболтуса в нашей семье. – Маркус открыл следующую дверь. Похоже, что дед всех именовал оболтусами, даже своих детей. В комнате ровным счетом ничего не поменялось. К тому же было заметно, что одну комнату разделили стенкой пополам. – Сейчас он живет в улье Норград, работает мелким чиновником в Администратуме. – Дед фыркнул. – Канцелярская крыса. Не бог весть какой шишка, но и не мальчик на побегушках. Не знаю, гордиться мне теперь им или нет. Ты как считаешь?

– Та. – Кивнула Катя. – Он твай зын, деда.

– Вот те на!! – Маркус чуть не сел, но вовремя успел сохранить равновесие – сказалась воинская выучка. Иначе не дожил бы под бомбежками хаоситов и орков до стольких лет. – Да ты говоришь!! Элен!!! Она разговаривает!!! – заорал он так, что Катя поморщилась. Воистину у военных луженая глотка.

С кухни прибежали мать и дочь. У первой были большие круглые глаза, у мамы, впрочем, тоже – она ненароком подумала, что отец сотворил страшное с Катей.

– Конечно, разговаривает. – Саманта улыбнулась, вытирая руки полотенцем и наблюдая за ошарашенным выражением лица отца. – Все дети умеют говорить, ты это знаешь.

– В полтора года отвечать предложениями?!! – Маркус выпучил глаз.

– Она очень способная. – Мама продолжала улыбаться, а вот дед почему-то помрачнел и внимательно посмотрел на Катю. Которая решила все же промолчать.

– Нам надо об этом серьезно поговорить. – Сказано это было таким тоном, что обе женщины сразу же поняли, что разговор будет ОЧЕНЬ важным. И поняли о чем именно. – Потом, вечером. Ужин готов? – сменил тему Маркус.

– Еще десять минут. – Ответила Саманта, стирая улыбку со своего лица и возвращаясь на кухню, где и начала шушукаться с мамой, а дед продолжил экскурсию по дому.

– Это комната твоего дяди Джима. – Каморка папы Карло была больше, чем этот чуланчик. Да и Гарри, мать его, Поттер, оказывается, жил во вполне себе комфортных условиях по сравнению с этими. Так что дядя Джим с малолетства был готов к службе в гвардии – обходиться одной койкой ему не привыкать. – Уроки он делал в комнате брата, а спал здесь. У каждого должно быть отдельное место. – Пояснил дед и обвел рукой дом. – А домик небольшой, тут гараж под грузовик больше, чем он сам. Сейчас покажу тебе сад.

Он вышел на задний двор, где росли кусты и деревья. На некоторых уже созревали плоды, а на расположенных рядом грядках густо росла зелень. Через открытую дверь теплицы можно было рассмотреть висящие на ветвях зеленые помидоры – родители мамы сами о себе заботились точно также как и большая половина жителей в городке. Натуральная деревня, подумала Катя. И почему родители отсюда уехали, спросила она сама себя и тут же дала ответ. Потому что в городе возможностей больше. Или же им просто не хотелось заниматься сельским хозяйством. Но менять натуральную пищу на субстраты!! Или же я чего-то не знаю? Ничего, разберемся по ходу дела, но я бы осталась тут жить на все лето или на всю жизнь.

– Тут у меня яблони растут, тут груши, а здесь – персики. – Рассказывал Маркус. Он усмехнулся, вспомнив. – Я уже сделал все дела – посадил деревья, построил дом, вырастил детей, защитил Империум, так что мне можно и на покой отправляться. А вот тебе еще предстоит это сделать. – Он присел на скамейку возле выхода и посадил Катю на правое колено. – Жизнь, внучка, она интересная штука. Не знаешь как к тебе повернется – передом или задом. И лучше бы знать об этом ее повороте заранее. – Маркус вздохнул и посмотрел на свою механическую руку. – Рассказать тебе, как я приобрел это украшение, на которое твой папа согласился добровольно?

Неужели отцу оттяпают живую руку и пришьют эту стальную конструкцию, с ужасом подумала Катя. И он согласился на это сам?! Нет, кажется речь шла о какой-то третьей руке, как поняла она из разговоров. Да и не пошел бы отец на такое, она была уверена. Какой смысл себя калечить, если все конечности и органы и так нормально работают? Это если руку пришлось ампутировать, как это случилось с ее отцом в прошлой жизни, тогда да, папа был бы рад и такой конечности. Но почему дед об этом переживает, а вот ее новый отец – нет? Наоборот, брызгая слюной, расписывает все прелести такой аугментации? Не понимаю. Вслух же Катя сказала.

– Рафкафи.

– Зубов еще маловато и язык плохо во рту шевелится, да? – смеясь, спросил Маркус. – Но я тебя понял. – Кивнул он и подвигал протезом. – Это сделал орк, внучка. Здоровый, зеленый, клыкастый, дурно пахнущий ксенос, который сумел подобраться ко мне слишком близко. – Дед сделал паузу, вспоминая. – Нас тогда десантировали на Трирему, мир-океан, на котором островов раз два и обчелся. Чего там забыли орки, я не знаю, но их калоша шлепнулась в океан неподалеку от острова. Зеленое дерьмо выплыло наружу – они всегда выплывают – и начало сеять хаос и разрушения. Они это умеют, уж поверь мне. Да еще при этом плодятся как тираниды – не успеешь одного прибить, как на его место с десяток встают. Вот нашей задачей и было захватить плацдарм для высадки войск. Орки уже зенитки успели поставить – мек их головастой тварью оказался, быстро пушки из местного хлама склепал. Челноками не высадиться – всех перестреляют еще на подлете, вот нас и позвали. Я ведь, внучка, в орбитальном десанте служил. – Маркус коснулся носика Кати. – Это – один из самых почетных видов войск в гвардии. Не космодесант, конечно, но близко к ним. – Он засмеялся. – Здоровьем меня Бог-Император не обделил, вот меня туда и забрали. Рассказать, как десант действует?

– Дафай. – Все равно ведь не заткнется. А о чем может говорить дед, как не об армии?

– Сначала – учебка. – Было видно, что Маркус сел на своего любимого конька. – Там из тебя все соки выжимают и отсев идет страшный – из роты едва десяток человек остается. Но уже те, кто остался – становятся элитой. Кроме физической тренировки и пары имплантов, чтобы тебя раньше времени разницей давлений и скачков гравитации не прибило, выдают тебе специальный скафандр, боевой скаф мы его называли. Он оснащен встроенным оружием и гравишутом – специальной штукой, с помощью который ты из космоса на планету и спускаешься.

– Ис космаса? – удивилась Катя. Сначала она подумала, что дед просто прыгал как парашютист с большой высоты, а он, оказывается, прямо из космоса на планету сигал! Обалдеть!

– С низкой орбиты, где притяжение уже начинает действовать, а наземные зенитки пока не достают. Стрелять из них по десантникам – все равно что палить из пушки по воробьям. Цели маленькие, едва заметные, а орки не отличаются меткостью. Им бы пушку погромче и побольше, вот вся радость в жизни. Ха-ха-ха, – засмеялся дед. – Но это я отвлекся. Короче, ты залезаешь в такую трубу, вроде торпедного аппарата. Знаешь что такое торпедный аппарат? – Катя замотала головой. Дед, ты что, откуда ребенку знать такие вещи?! Видимо, старому давно нужно было выговориться, вот он и нашел нужные уши. Его истории другие внуки уж точно не по одному разу слышали, но мне-то это зачем знать? Как людьми стреляют из пушки по планете? Будущее оказалось… весьма странным и страшным, на самом деле. Если здесь приходится с инопланетянами воевать, да еще и калечиться при этом. – Торпедный аппарат – это….