Королева Ульяна – Отыщи меня в своей памяти (страница 22)
Только теперь ему начинало казаться, даже, скорее, его одолевало неясное предчувствие, что игра поворачивала не в то русло, принимая не те обороты, на которые был расчёт. Однако обосновать это было невозможно: с начала учёбы не успело произойти ничего, повлиявшего на план настолько разрушительно или неожиданно, чтобы приходилось кардинально его менять. Так что наиболее правильным было забыть про это беспокоящее чувство и продолжать плыть по течению.
Хотя теперь хотелось забыть не только об этом, а вообще обо всём, чтобы четверг наступил как можно скорее.
После среды, в которую парень, как в тумане, делал кучу домашних заданий, выполнял разные домашние дела просто так слонялся по квартире он как в бреду ходил по комнатам утром четверга. До назначенной встречи с Лидой оставалось ещё три часа, но все вещи уже были собраны и положены в рюкзак, ожидающий своего часа на крючке в прихожей. Ждать сил уже не было, но выходить на встречу, даже если бы он полз со скоростью улитки, тоже было слишком рано, и ему только и оставалось, что беспорядочно, периодически останавливаясь передвигаться по помещению.
Лёгкий мандраж был с ним ещё с подъёма, сопутствовал ему в течение всего прошедшего с него времени и, похоже, не собирался отпускать до конца дня. Парень бродил, на автомате для себя выворачивал пальцы и занялся самым бесполезным из всех возможных дел: продумыванием диалогов, которые имели бы место произойти сегодня. Сначала он только придумывал ответы на возможные вопросы, темы, на которые можно будет плавно перейти, но потом этого стало мало.
Вечник заметил на столе карандаш и чистый лист бумаги, видимо, оставшийся от черновиков его сочинения, и ухватился за идею. Он словно безумный программист стал чертить блок-схему, аккуратным почерком прописывать варианты развития их сегодняшней беседы. Места внутри ромбиков и прямоугольников было мало для всех заметок, поэтому пространство вне их также заполнялось ровными строчками. На одном листке место слишком быстро кончилось, и ем пришлось брать ещё, чтобы и те так же быстро покрылись геометрическими фигурами с подписями.
Из этого малоадекватного, даже несколько фанатичного, состояния его вывела вибрация в кармане джинсов. Он отложил канцелярию, которой уже стало сильно больше, достал телефон и увидел на дисплее сообщение от Лиды, где она спрашивала, в силе ли их сегодняшние планы. Парень быстро заверил, что ничего не отменилось и скоро зайдёт за ней, и отложил мобильник.
Только выключая устройство, Лазарь краем глаза заметил часы. Было самое время ему выходить, и, если бы не смс девушки, он, увлеченный своим бессмысленным занятием, безнадёжно опоздал бы. Парень мельком взглянул на свою писанину и ужаснулся: какое же странное помутнение на него нашло, что он целых два часа потратил на…
Всё же вышел он несколько позже, чем следовало, поэтому на каких-то участках маршрута шаг перемежался с бегом. Благо, погода была подходящей: следов дождя, не прекращавшегося весь прошлый день, почти не осталось, только асфальт кое-где темнел влажными пятнами, солнце светило ярко, но уже без того тепла, бывшего в достатке весь сентябрь, а ветер, хоть и присутствовал, был не таким сильным и не сдувал, как во вторник. Народа несмотря на рабочее время было море, поэтому порой, чтобы не застрять в заторах, возникавших перед пешеходными переходами, приходилось ещё ускоряться и протискиваться меж недовольных прохожих.
Улицы посёлка в отличие от городских были тихи и безлюдны; на местах, обычно занятых машинами хозяев домов, ничего не было, так что казалось, что кусочек мира здесь вымер. Дом подруги тоже признаков жизни не подавал: ни одно окошко не горело, что, впрочем, было понятно, учитывая, что день в самом разгаре. Он пришел как раз вовремя, минута в минуту. Конечно, это не очень хорошо, но он хотя бы не опоздал.
Стоя у калитки, Лазарь написал сообщение: «Я у твоего дома, выходи». И только под ним высветилась надпись «Прочитано», как стал слышен шум поворота ключа в замочной скважине и быстрых шагов, будто девушка всё время стояла у двери, ожидая знака от него. Короткий скрип калитки, и Лида уже радостно улыбалась ему.
Она сделала шаг вперед и тут же – назад, будто не определилась, чего хочет: просто поздороваться или обнять, и стала уже сконфуженно отступать, опустив голову, как парень сам подошел и аккуратно приобнял за плечи. Не нужно было начинать встречу с неловкости.
И это почему-то напомнило ему прошлую осень: вот они обнялись, наверняка поболтав перед этим с мамой Верой о делах, связанных с заграничным лечением, а сейчас сядут в машину и поедут к ним с Валерием, где их уже точно ждёт Анна с очередным кулинарным шедевром на кухне. Эта мысль задержалась только на считанные мгновения и растворилась, когда они пошли по дороге в сторону парка, через который собирались добраться до кинотеатра.
Они ещё накануне в переписке договорились, что пойду пешком, и ничуть не пожалели. Солнце, будто поддерживая их, стало чуть-чуть пригревать, а деревья на аллеях приветливо шелестели кронами, словно тоже участвовали в разговоре школьников, который размеренно тёк, что можно было подумать: он и не прекращался с их прошлой прогулки вовсе.
Лида расспрашивала его о прошлом, правда уже не о самом Израиле, а о школе, в которой тот якобы учился. Личного опыта в этой области у него особо не было, точнее, он ограничивался тем, что Лазарь несколько лет назад, нанеся грим профессора Гольдмана, прочитал несколько лекций для старшеклассников по истории в ортодоксально-религиозной школе, в качестве приглашенного преподавателя. Но ему провели экскурсию, видимо надеясь, что такой именитый учёный сумеет замолвить словечко за учебное заведение, в которой подробно рассказали об используемых методиках обучения, создаваемой атмосфере, уклоне в патриотическое воспитание и расхвалили все технические новшества, коих было множество. Именно бывшим учеником этой школы парень и решил себя представить, подкрепляя полученную информацию дополнительно вычитанным в сети.
–Ну, учеба с пяти лет, с детского сада, по сути, до шестого класса считается начальным образованием. Там вообще красота: письменных домашних заданий у нас, как, вроде, и везде, тогда не было, только попытки раскрыть наши творческие и научные способности и привить любовь к учебе. На сколько я знаю, в России с первого класса письменные домашки, верно? – он повернулся к подруге и с удовольствием поймал внимательный заинтересованный взгляд. Дождавшись согласного кивка, вечник продолжил:
–Вот в средней школе уже почти как здесь: всё усложняется, сразу много новых предметов, куча заданий и постепенная подготовка к сдаче Государственных Выпускных Экзаменов. Но, впрочем, самого жёсткого периода там я не застал: ушёл после восьмого, в девятом учился уже здесь.
–А почему этап, который ты проучился здесь, самый тяжелый там? – девушка смотрела серьёзно, будто слушала не простой рассказ, а очень важный урок.
–В Израиле аттестат зрелости – теудат багрут. В университеты принимают только с полным багрутом, а требования для его получения для многих непосильные. Это не только два обязательных предмета, а целых семь, также нужно брать дополнительные дисциплины, без которых заветного документа тебе не видать. И, каким бы ты ни был умницей-отличником, если у тебя не набрано часов физкультуры и участия в волонтерской программе, то плакали все надежды. Да и в старшей школе учиться три года вместо двух. Так и с ума сойти недолго!
Похоже, ему удалось произвести на Лиду сильное впечатление.
–Ужас-то какой! – воскликнула она. —Как же хорошо, что у нас с этим гораздо проще! Тебе, наверное, после такого учиться у нас гораздо легче, да?
–Не сказал бы, – губы растянулись в легкомысленную усмешку. —Среднюю школу я заканчивал уже здесь и должной стрессоустойчивости израильского старшеклассника получить не успел. Да и требования к учебе, имею в виду промежуточный результат, по крайней мере в моей прошлой школе, хоть она и была спортивной, были куда выше, чем там. Так что с ЕГЭ я страдаю наравне со всеми!
Последнее, конечно, откровенная ложь, но лучше так: не стоит раздражать никого его наплевательским и слегка пренебрежительным отношением. На результаты экзамена ему было крайне всё равно: для него-то он ничего не решает! Безусловно, участие в нём он примет, чтобы до последнего не выходить из образа, но, как его одноклассники, дополнительно готовиться дома точно не будет. Однако его неправдивый ответ вызвал сочувствие собеседницы, кольнувшее его теплом, будто иглой.
–Очень понимаю тебя, – голос звучал грустно, и она, как в прошлую их встречу поддерживающе сжала его руку. —Главное не убивайся совсем, как говорит моя мама: «Лучше закончить школу с красным лицом и синим аттестатом, чем наоборот».
–Полностью согласен, поэтому не нервничаю! А ты-то мать в этом аспекте слушаешься? – а вот и отличная возможность разузнать о её самочувствии, ощущениях в школе и вне.