Королева Ульяна – Отыщи меня в своей памяти (страница 10)

В такие моменты Лазарь задумывался, если бы его друзья были рядом с ним, оказался бы он в подобной ситуации. Скорее всего, нет. Останься в этом времени, Анна долго расстраивалась бы, плакала, не понимала бы, как такое вообще могло произойти, но потом смирилась бы и уговорила бы дать Лиде пожить нормальной жизнью, и если и наблюдать за ней, то лишь со стороны, не привлекая внимания. А Валерий и вовсе предложил бы до её совершеннолетия уехать из города и не забивать себе голову, за что точно получил бы от Королевы. Эти трое пререкались бы, отстаивая каждый свою точку зрения, но, в конце концов, согласились бы с Анной: во-первых, не смогли бы переспорить её, а во-вторых, сошлись бы во мнении, что этот вариант самый лучший для девочки, потому что они рассматривали его же ещё до того, как посвятить Лиду в особенности её природы.

И сейчас юноша не садился бы делать уроки, не отсиживал бы по семь часов за партой ежедневно, не раздражался бы из-за недалёких одноклассников.

Но их не было рядом.

И не кому было осадить его странную идею, никто не мог понять, почему он хотел это сделать и просто поддержать, хоть словом или тёплой улыбкой, лишь бы только он знал, что не один, отвлечь его от печальных мыслей, преследовавших его по ночам, лишая сна. Не было человека, который, зная о его долгой жизни и великом опыте, был бы готов принять решение за него, чтобы дать хоть краткую передышку.

Да, всё было бы иначе. Но шахматы на лоджии оставались всё в том же положении, что и прошлой осенью, квартиру более не сотрясал шум загадочных механизмов, а с кухни не доносились ароматы кулинарных шедевров. Вместо этого в единственной жилой комнате оставался парень, тешащий себя надеждами, что всё ещё наладится, что сейчас он один, но это ненадолго. Однако его силы были уже на исходе.

Глава 9. Лида

Наступал вечер. Небо после заката становилось чернильно-синим, сгущалась темнота. Звезды ещё не показались, и пока их заменяли ярко горящие окна многоквартирных домов, которые хорошо было видно из Лидиной комнаты.

Девушка уже несколько часов сидела за рабочим столом, даже не вставая и не делая перерыв. Она упорно сидела над пробником по биологии. Ей и через школьную домашку было тяжело продраться, но тут мозг совсем отказался работать. Точнее, он пытался вспоминать определения, имена и схемы, но сознание без остановки подкидывало воспоминания о сегодняшнем разговоре. Лида пыталась сосредоточиться на заданиях, но всё было тщетно: все мысли застилал этот печальный взгляд глаз цвета кипящего шоколада.

Она пыталась убедить себя, что ничего плохого не сделала, что была вежлива, а не послала его, хотя вполне могла бы. Но самоубеждение не работало. Точнее, какая-то часть разума была согласна с этим, но другая билась в панике, из-за стойкого ощущения, что она сделала серьёзную ошибку, о которой ещё не раз пожалеет. Не было понятно, что заставит её усомниться в правильности решения, которое все же казалось верным, хоть и тяжелым, но интуиция подсказывала, нет, кричала: «Нечто да заставит!»

Лида отбросила ручку и уронила голову на руки. Волосы рассыпались по плечам, а некоторые пряди скатились через них, полностью закрывая лицо. Сил не было. Хотелось начать упрекать Лазаря, мол, он виноват в сложившейся ситуации, но эта мысль сразу отбрасывалась, заменяя себя другой: «Насколько же я плохой человек, если пытаюсь перекладывать свою вину на других». Не могла она и не жалеть о неправдоподобной отговорке. «Не хочу распыляться на новые знакомства», —нет, ну что за бред, как вообще можно было такое сказать?! Как после такого можно человеку вообще в глаза смотреть? Тем более, он будет видеть, что с Аминой она чудесно общается несмотря на всю «загруженность».

«Почему все так некстати? Могло бы это случиться, ну… примерно, никогда», —на этом моменте рассуждения с первого этажа послышались звуки открывающейся двери. Нехотя она встала из-за стола и спустилась на первый этаж, где в прихожей уже вешала верхнюю одежду старшая Весна. Она как обычно была весела и двигалась энергично, словно было только начало дня.

–О, дочь, ты дома! А я думала ты гуляешь, —радостно воскликнула женщина.

–И почему же тебя посетила подобная мысль? Я же никуда не хожу, —она прислонилась плечом к стене.

–Никогда не поздно начать! Меня в твоем возрасте, знаешь ли, дома застать было невозможно, —мать говорила, параллельно снимая обувь, поэтому звук её голоса становился то тише, то громче, но это не мешало расслышать легкую претензию.

–Ты же знаешь, почему так получается, —да, ей было грустно, что весь грядущий год у неё пройдет за учебниками, а не за веселыми прогулками с друзьями и вечеринками с одноклассниками. Не то чтобы она верила, что её положение резко изменится, и её круг общения сильно увеличится, но в глубине души это желание, даже скорее маленькая мечта, жило с детства.

–Конечно понимаю, доченька, —женщина подошла к своему ребенку, нежно поцеловала в лоб и заправила ей выбившуюся прядь волос за ухо.

Материнские руки, как всегда, были мягкими и теплыми. Они внушали спокойствие и безопасность, а все переживания отходили вдаль и забывались.

Вера отправилась в ванну, а Лида – на кухню, где достала из холодильника то, чем можно поужинать. Она налила в сковородку немного масла и начала выкладывать на неё оставшиеся со вчера куски печёного мяса и золотистые дольки картошки. Щёлкнула кнопка электрического чайника, и вода начала медленно закипать.

Девушка могла только позавидовать энергичности своей матери, потому что после дня в школе и гор домашки она чувствовала себя так, словно по ней каток проехался. Всё остальное уже делалось через силу и сопровождалось необоримым желанием упасть на кровать и никогда не вставать.

Лида поставила еду разогреваться и стала слегка разминаться: спина так затекла за время, проведённое за уроками, что казалось, будто та вот-вот треснет. Хотя хруст при движении был на самом деле соответствующий. Именно в этот момент мама, уже сменившая одежду на домашнюю, легко впорхнула на кухню. В уголках глаз не было заметно и тени усталости. Она смерила дочь веселым взглядом и с иронией сказала:

–Старушка, ты только тут не развались, а то ещё собирай потом!

–Ха-ха, —нарочито посмеялась девушка. —Мам, ты повторяешься, уже не так смешно.

Первые пару раз, когда Вера выдавала эту фразу, становилось немного веселее, но теперь, будучи повторяемы слишком часто, слова наскучили и начинали вызывать раздражение.

–А что поделать, если ты сама повторяешься? Небось опять сгорбившись, сидела за уроками. И, конечно же, забыла размяться или хотя бы пройтись, —голос был строгим, но материнское лицо скорее выражало грусть и беспокойство.

Ответить на это нечего, да и не нужно. Девушка лишь пожала плечами, мол «и вправду ничего не поделаешь», и стала выкладывать подогретую еду на тарелки. Старшая Весна не стала развивать тему, а вместо этого достала приборы и наполнила кружки, стоящие на столе, горячим чаем.

Ужинали в молчании. Тишину нарушало только постукивание вилок о тарелки. Спокойная обстановка возвращала девушку обратно к тем мыслям, от которых старательно пыталась убежать последние несколько часов. Перед внутренним взором снова встали печальные глаза, а каждое слово разговора вспоминалось с удивительной чёткостью. Каждая фраза звучала набатом, слышимым ей одной.

Лида сама не заметила, как на кухне стало совсем тихо: пропал стук приборов. Уже вот несколько минут Вера, не отводя взгляда, смотрела на дочь. Её обеспокоило отстраненное выражение лица и отражение непонятных ей мук совести в глазах и чертах.

–Лидунь, у тебя что-то случилось? Ты прямо сама не своя сегодня, —мать говорила спокойно, но в голосе было слышно неприкрытое волнение.

Девушка вздрогнула: настолько сильно задумалась, что даже немного испугалась неожиданного звука. Она положила обратно на стол вилку, которую неосознанно вертела в руках, посмотрела в родное лицо. И опустила взгляд.

–Ничего серьёзного, если по сути.

–А если более подробно? —женщина шутливо изогнула бровь, но выражение тревоги не пропало.

–Ну… помимо меня в класс пришел еще один новенький. И он, начиная с первого сентября, каждый день предлагал мне сесть рядом, проводить до дома. Прямо постоянно. Первые пару раз всё было нормально, но потом стало жутко раздражать. Я каждый раз отказывала, —Лида перевела дыхание, подойдя к самой сложной для себя части рассказа. От неё снова ускользнул момент, когда она начала выкручивать пальцы. —И сегодня он снова ко мне с этим же подошел. Я решила согласиться, чтобы он отстал. Он меня проводил, а когда мы уже подошли к дому, я сказала ему, что не хочу общаться с ним вне школы.

Девушка не сдержалась и закрыла лицо руками. Было крайне странно говорить об этом с матерью: никогда раньше им не приходилось обсуждать её взаимоотношения с мальчиками, ибо обсуждать было совсем нечего.

–И что тогда тебя так мучает? Он тебя как-то обидел? —мать стала успокаивающе поглаживать запястье дочери.

–Нет, нет!.. Скорее наоборот. Он ничего мне плохого не сделал, был очень открытым, дружелюбным. А я так с ним поступила. Я, конечно, не послала его, просто вежливо объяснила свое решение, но мне всё равно ужасно стыдно… Мам, что мне делать? —глаза покраснели, и первые слезинки были готовы скатиться по щекам.