Корнелия Функе – По серебряному следу. Дворец из стекла (страница 44)
Чары сливали их бессмертную плоть с деревом или заставляли дерево расти вокруг них? Об этом придется спросить Тосиро. Грунико ей уже не ответит.
Ольха была огромной, намного выше и толще, чем дерево, из которого выбрался Тосиро. Крона пробила брешь глубоко в лес, а простирающий корни в ночь обугленный пень окружали остатки мощного ствола: его не только сожгли, но вдобавок и распилили. Тот, кто повалил это дерево, приложил большие усилия, чтобы ольховый эльф не выжил.
Вокруг пня еще лежали несколько оброненных серебряных монет. Сменив облик, Лиса выковыряла их человеческими пальцами из обугленного мха. Пень был полым. Лиса провела по дереву с внутренней стороны, и под копотью обнажилось серебро, а на пальцах у нее остался запах смерти.
Она не понимала, чье яростное отчаяние сейчас ощущает – свое или повисшее среди деревьев отчаяние ольхового эльфа.
Она несколько часов просидела у мертвого дерева, словно Грунико все-таки смог бы еще поведать ей, как найти дворец Игрока. Потом она бесцельно бродила по лесу – сперва в человеческом обличье, а затем в лисьем, – неотступно преследуемая собственными мыслями. А вдруг золотая нить, которую она оставила у Тосиро, была ее единственным шансом вернуть Джекоба? А вдруг Игрок давно убил его, потому что она отдала ее его врагу?
Она вернулась в гостиницу, когда уже рассвело. Орландо сидел за завтраком в крошечной столовой. Лиса подсела к нему за стол, и неприветливый молодой человек принес еще одну тарелку.
– Предположу, что дерево ты нашла? Или то, что от него осталось? – Орландо пододвинул к ней корзинку с хлебом. – Булочница из соседней лавки говорит, что это случилось около недели назад. Никто не находит объяснений, почему огонь не распространился дальше. Ходят слухи о людях с глиняными лицами и о ком-то, кто меняет лица и появляется словно из ниоткуда.
И хлеб, и сыр оказались хороши. Лиса сама поразилась, как быстро заглотила и то и другое. Орландо заказал у молодого человека еще чашечку кофе – у Лисы хватило знаний италийского, чтобы это понять. Кофе ему подали с улыбкой. Орландо при желании умел вызвать улыбку у любого.
– Это было похоже на бойню. Кто бы там в дереве ни сидел… его больше нет. – Орландо подвинул ей кофе. – О дереве ходила дурная слава. По слухам, оно могло исполнять самые темные желания и пользовалось большой популярностью у деткоежек, что водятся в здешних горах. В общем, я даже рад, что ты не встретилась с его обитателем.
Кофе по качеству не уступал хлебу с сыром. Возможно, женщины в дилижансе были деткоежками. Дерево наводило ее на мрачные мысли.
– Хидео отправился искать тебя. Я сказал ему, что нет такого леса, где бы лисица сгинула, но его было не остановить, и от помощи моей он отказался. Он сильно встревожился, узнав о судьбе этого дерева и о том, что ты ушла на поиски посреди ночи.
Ага. Парень ее все-таки заметил. Неужели он видел и то, что она меняла обличье? В некоторых местах это может быть опасно. Лиса поймала себя на том, что эта мысль ей нравилась. Лисице хотелось оскалить зубы и укусить. А если ее забьют или натравят на нее собак – что ж, не такой уж плохой конец. Интересно, Орландо хочет, чтобы Джекоб умер? Господи, да уж, на мрачные мысли дерево не скупилось! Пожалуй, и правда хорошо, что она не встретилась с Грунико.
– Есть новости. – Орландо откинулся на спинку стула. – Боюсь, они натолкнут тебя на очень глупые идеи.
Новости. В жар ее бросило или в холод? Лиса не могла сказать точно.
– Джекоб мертв. Игрок его убил. – Выговорив это, она почувствовала чуть ли не облегчение.
Орландо покачал головой:
– Иногда ты действительно чересчур торопишься. Нет, Джекоб жив. Разумеется, жив. Я тебе всегда это говорил. Но он – как бы получше выразиться – не в самой приятной ситуации.
– Что это значит?
Орландо слишком привык дипломатично относиться к дурным новостям.
– О, как хорошо, что ты вернулась, кицунэ! – В дверях стоял Хидео. – Какие невероятные леса! – Он выглядел таким счастливым, будто там, в горах, обнаружил один из своих родных островов. – Они…
– Не сейчас, Хидео. – Лисе стало стыдно за свой резкий тон. Вон даже дракон высунулся из рукава. Хидео поспешно затолкал его обратно.
– Садись, – сказал Орландо, придвигая ему стул. – У меня есть что рассказать, и тебе тоже лучше послушать.
Хидео повиновался, но по нему было видно, что он куда охотнее ушел бы в свою комнату.
– Итак… – Орландо отодвинул от себя пустую чашку, словно именно она виновата в том, что он собирался рассказать. – Мальчишка-ящерица был прав. Джекоб не бродит по земле. Он у гоилов.
Лиса тяжело вздохнула. Гоилы! Сущая ерунда по сравнению с Игроком, верно? Джекоб в плену у гоилов не впервые – и до сих пор никогда не задерживался там надолго.
Орландо, конечно же, заметил облегчение на ее лице.
– Это еще не все, Лиса. – Голос его звучал серьезно, что вызывало беспокойство. – Говорят, Джекоба выдал Кмену Бастард. Вероятно, последний надеялся заработать вознаграждение, объявленное за голову нефритового гоила. Похоже, Кмен, на неопределенное время удерживая Джекоба в плену, планирует заманить Уилла в Виенну. Джекобу выпадет честь стать одним из первых узников новой тюрьмы гоилов. Они построили ее так глубоко под землей, что им там, говорят, и самим дышать тяжело. Судя по всему, это исключает возможность побега.
Да.
– Он уже там?
– Нет. Через неделю Кмен празднует двухлетие сына. Торжественное открытие тюрьмы будет ознаменовано водворением туда Джекоба и двух предводителей мятежных армий человекогоилов.
Одна неделя! Отсюда до Виенны несколько дней пути!
– Первый дилижанс на север проезжает здесь сегодня вечером. – Орландо взял ее за руку. – Отвратительный способ передвижения, но в данном случае это быстрее, чем на лошадях или поездом в горах. Если повезет, мы окажемся там через два дня.
– А потом? – Хидео вопросительно смотрел на них обоих.
«Ради Джекоба Лиса будет рисковать головой, – говорил взгляд Орландо. – А я постараюсь помешать ей сложить голову из-за него».
– Кмен в хороших отношениях с султаном, – сказал он. – Возможно, он не откажет мне в аудиенции. Впрочем, я сомневаюсь, что это нам поможет, пока мы не доставим ему брата Джекоба.
Орландо бросил на нее вопрошающий взгляд.
– Нет, – ответила она на невысказанный вопрос. – Нет, я этого не знаю. А даже если… неужели ты думаешь, что я продам Уилла гоилам за Джекоба?
Орландо промолчал, как будто сомневался, что ответить. И разве он не прав?
Лиса была рада, что не знает, где брат Джекоба.
40
Визит
Орландо забронировал в Виенне ту же гостиницу, где всегда останавливались и Лиса с Джекобом, приезжая в город по поручению императрицы. «Гранд-отель» уже более ста лет считался лучшей гостиницей города, и Джекоб после бесчисленных ночевок под открытым небом любил поспать пару ночей за расшитыми золотом шторами. Эта роскошь оплачивалась за счет неутолимой жажды аустрийской императрицы обладать чарами красоты и прочими магическими вещицами. Но Тереза Аустрийская мертва, плененная и казненная гоилами после того, как, сидя в тюрьме, организовала похищение внука, а ее дочь по-прежнему жена Кмена, хотя и поговаривают, что ей разрешается покидать свои покои только по официальным поводам. Еще менее года назад подобные слухи и казнь ее матери привели бы в Виенне к беспорядкам. Однако после признания Амалии в том, что она способствовала похищению своего ребенка, подданные перенесли свои симпатии на ее сына.
В «Гранд-отеле» даже вестибюль демонстрировал, насколько сильно в Виенне любят принца. За стойкой регистрации висел уже не портрет Амалии в натуральную величину, а портрет ее сына Кохана. Орландо рассказал Лисе, что места, где любит бывать принц, стали местами паломничества – будь то парк у реки, где он в окружении охраны часами кормил уток и лебедей, или кофейня с его любимым мороженым. Люди и гоилы приводили туда своих больных, а фонтан, куда принц однажды бросил пригоршню лепестков, окружали женщины, опуская ладони в воду в надежде родить такое же волшебное дитя. Почитанию Кохана не вредили даже слухи о том, что неотразимым его делают чары мертвой Феи.
Элиза, горничная, которая не раз латала Джекобу с Лисой одежду после охоты за сокровищами, встретив Лису в коридоре, бросилась ей на шею и со слезами на глазах стала расспрашивать о Джекобе. Казалось, про его арест уже слышала вся Виенна. Рассыльный Алоис, относивший сумку Лисы в ее номер, заверил: мол, все они надеются, что Уилл вскоре явится с повинной. Алоис показал ей волшебный талер – его как-то раз подарил ему Джекоб, – разумеется, подробно описав пещеру людоедов, где они эту монету нашли. Рассыльный признался Лисе, что все одобряют поступок Уилла, потому что боятся Темной Феи, но, конечно же, Алоис понятия не имел, кто сделал Уилла ее палачом.
Когда Алоис отпер Лисе дверь, ей в первую секунду захотелось попросить другой номер. Именно здесь Джекоб оставил Лису под охраной солдата, когда ушел, чтобы встретиться с Темной Феей и проникнуть в кунсткамеру императрицы. В ту ночь он выжил, но вернулся полумертвым, парализованным слизью, которую использовал, чтобы стать невидимым. Укус лисицы прогнал яд. Воспоминания… А еще в ту самую ночь Джекоб заметил, что она рядом с ним повзрослела. И Лиса не стала просить другой номер. Она лишь завесила зеркало у двери: его серебряная рама слишком напоминала о других зеркалах.