Корнелия Функе – Лисья тревога (страница 19)

– Стой! – закричала она так оглушительно, что сосед Фейсткорн точно перевернулся в своем телевизионном кресле. – Стоять!

Стив тут же повиновался и поднял руки вверх, а Тортик так и стоял рядом со своей упавшей коробкой. Вильма тоже подняла руки, потом Труда. Потом Вилли. Он не был на сто процентов уверен, что бабушка Слетберг не будет стрелять.

Шпрота уже стояла у калитки. Что делать? Она поставила коробку на тротуар. Фред сунул ей в руки свою – и тоже стоял в полном замешательстве.

– Вот так! – крикнула бабушка Слетберг. – А теперь маски долой!

С довольным видом она опустила пистолет – и тут раздался выстрел.

– Холостые патроны! – заорал Вилли. – Люди! Это же всего-навсего холостые!

Одним прыжком он достиг коробки Тортика, из которой до сих пор торчала головка склочной курицы, схватил ее и помчался к калитке. Вне себя от ярости бабушка Слетберг поковыляла следом, но это уже никого напугать не могло. Только Тортик по-прежнему стоял как громом пораженный, но Фрида и Стив схватили его и потащили за собой. Последней в калитку выбежала Вильма, а Шпротина бабушка тем временем в ярости размахивала костылем и пронзительным голосом звала на помощь Фейсткорна.

Однако выстрелы произвели на толстяка Фейсткорна такое впечатление, что он даже не решился подойти к телефону, чтобы вызвать полицию. Обычно он сразу это делал, как только у кого-то слишком громко играло радио.

Дикие Куры и Пигмеи друг за другом перебрались на ту сторону улицы. Как и опасалась Мелани, стало скользко, всё покрылось тонким льдом, и по этому зеркалу они скользили со своими картонками, полными кудахчущих, бьющих крыльями кур, словно под ногами у них было жидкое мыло. А сзади бабушка Слетберг, зашвырнув пистолет на грядки и громко изрыгая проклятья, ковыляла к калитке.

Дрожащими руками куроспасатели вывели свои велосипеды из-под обледенелых ветвей ёлок, девочки прикрутили коробки к своим багажникам, и все прыгнули в седла.

– Мерзкие маленькие крысы! – орала бабушка Слетберг, тряся чугунную калитку.

Но напрасно: Вильма предусмотрительно заперла ее на велосипедный замок.

– Воровское отребье! Взломщики! Жалкие похитители кур! – обзывалась бабушка Слетберг, пока Куры и Пигмеи плечом к плечу, покачиваясь, мчались прочь.

Потом на мгновение стало тихо, поскольку, видимо, и буйной бабушке Шпроты нужно было иногда остановиться и набрать в легкие воздуха. Но когда дети почти добрались до конца улицы, Шпрота снова услышала ее крик.

– Шпрота! – раздалось на всю тихую улицу. – Шпрота, я знаю, что всё это ты! Немедленно возвращайтесь все назад!

У Шпроты от страха ноги съехали с педалей. Она в ужасе оглянулась, но бабушки в темноте, разумеется, было не видно.

– Поезжай дальше! – закричал Фред. – Давай, вперед!

– А твоя бабуля не так глупа, не находишь? – пыхтя выговорил он, когда они, задыхаясь, остановились на углу. – Но кур-то мы всё-таки у нее из-под топора утащили!

– Да! – ответила Шпрота, с трудом переводя дыхание. – Да, мы сделали это!

– Тогда скорее везите их в гнездо! – сказал Фред. – Где бы оно ни было. – Он развернул велик и сделал знак остальным Пигмеям.

– Берегитесь лисы! – крикнул Стив сквозь шум машин. Ругань бабушки Слетберг была отсюда уже совсем не слышна. Фред помахал, и мальчишки уехали. Даже не оглянулись.

– Похоже, они действительно держат свое слово, – сказала Вильма, сощурившись и глядя вслед Пигмеям. – Прямо не верится.

– Поехали! – воскликнула Фрида. – Или мы хотим здесь превратиться в лед?

Шпрота оглянулась в последний раз. Потом нажала на педали, и пять Диких Кур помчались со своими пернатыми сестрами прочь, словно бабушка Слетберг гонится за ними по пятам с настоящим пистолетом.

14

На следующее утро бабушка Слетберг позвонила первый раз в шесть утра. Был включен автоответчик, как всегда, когда Шпротина мама до утра таксовала. С первым же звонком Шпрота проснулась, и ей было прекрасно известно, кто́ звонит. Бабушка Слетберг не любила наговаривать что-либо на эту «болтомашину», как она называла автоответчик. И на этот раз слышно было лишь тихое щелканье записывающего устройства, когда Шпрота прокралась в прихожую послушать. Но это точно могла быть только Б.С. Кто еще мог позвонить в воскресенье в шесть утра?

«Вот если бы она нас не увидела, – думала Шпрота, заползая обратно в теплую постель. – Если бы она нас не увидела, она бы точно решила, что пришли настоящие грабители. Хотя грабители кур воровать как-то не бегают!» Но чтобы так! Ее бабушка хотя и была убеждена в том, что всё кругом кишит грабителями, но настолько безумной, чтобы поверить в банду карликов-похитителей, она точно не оказалась. Нет, она поняла всё в тот момент, когда глянула в кухонное окно.

Если бы только не явился этот Фейсткорн, размышляла Шпрота, всё глубже заползая под одеяло. Не было бы его, и мы бы не пришли так поздно, и бабушка спокойно бы сидела себе перед телевизором, и мы бы везде прокрались совершенно спокойно. Пойдет ли она в полицию? «Послушайте, моя внучка меня обокрала, она и ее друзья. Расследуйте, кто точно приходил, и арестуйте этих маленьких крыс. Я хочу получить обратно своих кур». Шпрота так резко укусила ноготь на большом пальце, что ей стало больно. А если Вильма права и детей всё-таки сажают в тюрьму? Даже если они украли парочку бедных жестких кур…

Вчера вечером они об этих вещах не думали. Они доставили несушек в их новый курятник и забрались в фургон. Было так уютно! Куры бабушки Слетберг смотрели на них немного исподлобья, когда их запирали в маленьком сарае, зато теперь они были в безопасности, и Дикие Куры отметили героическую операцию по их освобождению коробкой конфет с коньячной начинкой. Труда получила их в подарок от двоюродного брата.

«Что скажет мама? – думала Шпрота, лежа в постели. – Заплатит ли она залог, когда меня посадят в тюрьму? В кино всегда платят залог, чтобы герой не сгинул в тюрьме. Я никогда не выдам тайну, где спрятаны куры, – думала Шпрота. Иначе всё окажется напрасно. Буду молчать как могила, пусть меня допрашивают всю ночь». Но кто будет кормить кур, если их спасители окажутся в тюрьме? Ведь Пигмеев тоже арестуют, бабушка до девяти точно сосчитала. Может, мама будет кормить? Или она вернет кур Б. С., если Шпрота ей скажет, где куры?

Второй раз телефон зазвонил в половине седьмого, потом в семь, потом в четверть восьмого. Шпрота, свернувшись калачиком, в полном отчаянии лежала под одеялом. В половине восьмого бабушка Слетберг добилась своего. Шпротина мама, проклиная всё на свете, пошатываясь, вышла из своей комнаты и сняла трубку. Шпрота знала, почему она встала. Она надеялась, что звонит этот ее бывший. С того вечера, когда мама била посуду, она всегда подозрительно быстро оказывалась у телефона.

– Да, алло! – услышала Шпрота ее слова. – Мать?! Ты что, шутишь? Ты знаешь, сколько сейчас? Я всю ночь работала!

Некоторое время было тихо. Шпрота высунула голову из-под одеяла, чтобы удобнее было подслушивать.

– Бред! – рассерженно сказала мама. – Да, это полный бред. Нет, я не знаю, кто это еще мог быть, но Шпрота была здесь. Да. С подругами. Они кино вместе смотрели… Да, я совершенно уверена… Кто его знает, может в городе орудует банда лилипутов! Что ты сказала?!! – Мамин голос едва не сорвался. – Если ты пойдешь в полицию, я тебе больше ни слова не скажу… Мне плевать, кому ты завещаешь свой дом… По мне, так можешь подарить его благотворительным организациям… Хорошо, будь по-твоему, но тогда я сообщу в полицию, что ты уже много лет не платишь телевизионный сбор… Нет-нет, я это сделаю. Зуб даю на отсечение… Нет, я ее не позову. Она еще спит. И я тоже иду спать. Спокойной ночи!

Шпротина мама с такой силой бросила трубку на рычаг, что звук долетел до комнаты дочери. Шпрота озабоченно посмотрела на щель в двери.

– Так, – сказала мама и просунула голову в дверь. – Мне показалось, что ты уже не спишь. Неужели твоя бабушка стала нынче так забывчива, что куда-то дела своих кур и не помнит куда, или вы действительно несушек украли? Например, как символ вашей куриной банды?

– Она их зарезать хотела! – воскликнула Шпрота и села в постели. – Всех! Что мне оставалось делать?

Тут ее мама засмеялась. Она улыбалась во всё свое заспанное лицо. Потом прыгнула к Шпроте в постель и прижала ее к себе так крепко, что Шпрота захихикала поневоле.

– Ну-ка иди сюда! – закричала она. – Ну и героическая у меня дочь! И как я дожила до жизни такой? Сама бы я никогда не осмелилась совершить что-нибудь подобное. Никогда в жизни!

Она с восторгом поцеловала Шпроту, потом еще и еще.

– Я тебе уже рассказывала, что бабушка всегда резала моих кроликов? Я могла все глаза выплакать, она была неумолима и всё равно их убивала. Но не выдавай мне, где сейчас куры. Ты же знаешь, я не могу врать, когда она строго на меня смотрит…

– Знаю. – Шпрота ухмыльнулась. – Мам…

– Что?

– Ты думаешь, бабушка пойдет в полицию? Мне тогда, наверное, надо предупредить остальных?

– Нет, не волнуйся, – сказала мама. – Она в полицию ни за что не пойдет. Она же в запале это говорит, но никогда в реальности не сделает. Кроме того, полиция не сажает детей за то, что они захотели спасти от смерти парочку кур.

– Этот аргумент с телесбором был огонь, – сказала Шпрота. – Она адски боится, что придут инспекторы и ее застукают…