Корин Майклс – Помоги мне вспомнить (страница 5)

Я бросила взгляд на Эмметта и Спенсера и покачала головой.

– Нет, все в порядке.

– Знаю, данная ситуация тебя ужасно расстраивает, Бриэль, – произносит Кора. – Мне бы хотелось объяснить, почему мы поступаем именно так. На данный момент у нас нет информации о человеке, имеющем отношение к смерти твоего брата и покушению на твою жизнь. Поступил звонок о выстреле, и прибывший на место происшествия полицейский обнаружил вас без сознания. Конечно, мы надеялись, что, очнувшись, ты сможешь опознать нападавшего, но твои проблемы с памятью создали новые сложности.

Я кивнула, слушая первого человека, который сообщил мне хоть какую-то чертову информацию.

– Хорошо, и как это относится к моему текущему положению?

– Моя работа как прокурора заключается в том, чтобы раскрыть вверенное мне дело и не оставить никаких сомнений в том, что подозреваемый виновен. Сейчас мы, – она перевела взгляд на Эмметта, – все усердно работаем над тем, чтобы найти улики, которые, возможно, позволят обойтись без твоих показаний. Но на данном этапе, в интересах дела, окружающие не должны ничего тебе рассказывать.

– Какое это теперь имеет значение?

Она тяжело вздохнула.

– Суть моей идеи в том, что, будь я на стороне защиты, я бы воспользовалась данным фактом, чтобы посеять сомнения во время судебного процесса. Наличие пробелов в памяти у ключевого свидетеля позволяет легко оспорить его показания, заявив об их недостоверности либо о воздействии на свидетеля. Бриэль, я предлагаю держать тебя в неведении относительно твоей жизни и посмотреть, вернутся ли воспоминания сами по себе.

Сердце бешено заколотилось, а глаза наполнились слезами.

– Значит, ты хочешь, чтобы мне лгали?

– Не лгали. Я знаю, то, о чем я прошу, очень непросто, но на данный момент это единственный выход. Нам нужно сохранить целостность твоих воспоминаний. Итак, если ты не возражаешь, я хочу познакомить тебя с психотерапевтом, который специализируется на подобных случаях, а также при необходимости выступает в качестве свидетеля-эксперта. Это трудоемкий процесс, и я понимаю твое нежелание, но, опять же, хочу защитить дело, что, в свою очередь, в твоих интересах.

Спенсер подошел к кровати:

– Как долго нам всем придется этим заниматься?

Кора пожала плечами:

– Пока к ней не вернется память или пока у нас не будет достаточно оснований для ареста и судебного преследования без ее показаний.

– А если она не захочет давать показания? – возразил он. При этих словах я округлила глаза.

Кора повернулась ко мне:

– Разумеется, это твой выбор. Ты не обязана этого делать, но твой рассказ о случившемся поможет вынести обвинительный приговор.

Я откинула голову назад и посмотрела на Спенсера, который наблюдал за мной полными сочувствия и грусти глазами. Он был самым близким другом Айзека. Они оба больше походили на братьев, чем на друзей. Должно быть, ему так же больно, как и мне.

– Я бы сделала все, чтобы восстановить справедливость в связи со смертью моего брата.

– Вот и славно.

На лице Спенсера появилась легкая улыбка, но она тут же исчезла, когда он повернулся к Коре.

– Обеспечить ее безопасность – наша первоочередная задача.

Эмметт повысил голос:

– Если убийца считает, что Бриэль ничего не помнит, это может сыграть нам на руку.

– Возможно, он уже давно исчез, – добавил Спенсер, не сводя с меня глаз.

– Какое это имеет значение? Он убил Айзека, и мы понятия не имеем, кто это, – сказала я, чувствуя себя потерянной. Я повернулась к Коре, разрушив момент. – Ладно. Пусть никто ничего не рассказывает. Я хочу, чтобы тот, кто так поступил со мной и Айзеком, за все заплатил.

Девушка похлопала меня по плечу:

– Если что-нибудь вспомнишь, пожалуйста, дай нам знать. Но мы тоже не сидим сложа руки, полиция делает все, что в ее силах.

После этого Кора уходит.

Я обращаюсь ко всем собравшимся:

– Когда состоятся похороны?

– Через два дня, – отвечает Холден. – Думаю, к тому времени ты будешь готова к выписке. Если не считать потери памяти, ты быстро поправляешься.

– Верно. Мы это выяснили.

Эмметт схватил меня за руку:

– Все пройдет, Бри. Я действительно в это верю.

– Сейчас вся моя жизнь – полная бессмыслица! Ты это понимаешь? Сейчас ты шериф Роуз-Каньона, но последнее, что помню я, – как прощалась с тобой в аэропорту перед твоим отправлением на службу. – Я смотрю в потолок, ненавидя себя. – Можешь хотя бы сказать мне, какое сегодня число?

Спенсер ответил.

Я закрыла глаза, сосредоточившись на дате. Я помню, когда закончила аспирантуру, и… Боже мой, прошло почти три года.

Мое дыхание учащается, и я смотрю на собравшихся:

– Но…

– Знаю, – понимающе произнес Холден. – Знаю, что пропало много времени.

– Мое сердце разбито, – призналась я. – Меня саму словно разбили на части.

– Вовсе нет, – поспешно возразил Спенсер.

Хотелось бы мне в это верить.

– Значит, будет, когда увижу тело своего брата в гробу. Особенно зная, что ни черта не помню. Что я могла спасти его! Что я уже ничего не могу исправить!

По щекам потекли слезы, и Эмметт сжал мою ладонь:

– Твой брат никогда бы не стал тебя винить.

– Зато я виню себя!

Неважно, что бы сделал Айзек. Он мертв, и я была рядом, когда это случилось. Все ответы скрыты в моей голове. Я видела этого человека. Я была там, но не могу вспомнить. Возможно, мне даже известна причина произошедшего. Убийца может быть кем угодно, но как бы глубоко я ни копалась в черной дыре своего мозга, там пусто. У меня миллион вопросов. Почему меня пощадили? Почему этот человек не убил и меня тоже? Все это не имеет смысла.

Я повернулась к Холдену:

– Сколько это будет продолжаться? Когда ко мне вернется память?

– Мне бы очень хотелось, чтобы на этот вопрос был однозначный ответ. Учитывая тип полученной тобой черепно-мозговой травмы, лучшее, что мы можем сделать, – это терпеливо ждать. Я действительно верю, что память вернется, ты должна позволить ей восстановиться.

– Откуда ты знаешь?

– Я не знаю наверняка, но ни один из анализов не указывает на долговременные неврологические повреждения. Твоя речь не пострадала. Ты можешь ходить, у тебя нет никаких проблем с мелкой моторикой, и долговременная память, похоже, тоже не пострадала. Вот почему я верю, что ты вернешь утерянные воспоминания. Просто это может занять некоторое время.

– И все думают, что лучший план – держать меня в неведении?

Я задаю этот вопрос всем присутствующим в комнате, но смотрю прямо на свою мать, которая кивает, хотя в уголках ее глаз собираются слезы.

Эмметт первым нарушает молчание:

– Даже представить не могу, как все это, должно быть, тебя расстраивает, но Кора права. Если мы повлияем на одно воспоминание, что тогда?

Меня бросает в жар, пока я пытаюсь переварить эти слова. Это уже перебор. Все это, черт возьми, слишком.

Холден подходит ко мне:

– Бриэль, я хочу, чтобы ты закрыла глаза и сделала медленный, глубокий вдох. Вспомни, что я говорил об исцелении: мы должны делать все, что в наших силах, чтобы сохранять спокойствие.

Невозможно оставаться спокойной. Ничто в данной ситуации не позволяет этого сделать. Я сойду с ума. Я посмотрела на собравшихся, не в силах контролировать свои эмоции.

– Я не знаю, замужем ли я и есть ли у меня дети. И вообще, я еще работаю в Молодежном центре? Мы с Генри по-прежнему вместе? Должны быть, верно? Мы были… в последний раз, когда я… – В голове вихрем проносятся вопросы. Я смотрю Спенсеру прямо в глаза и спрашиваю: – Кто я теперь?