Кори Доктороу – Младший брат (страница 64)

Я вздохнул и улыбнулся.

Только сейчас заметил, что стриженая все говорит и говорит. А я так глубоко погрузился в свое мирное блаженство, что и думать о ней забыл.

– …Такому сообразительному мальчику, как ты. Казалось бы, уж кто-кто, а ты-то поостережешься вставать у нас на пути. Мы за тобой присматривали с того самого дня, как выпустили на свободу. И все равно поймали бы, даже если бы ты не отправился рыдать на плече у той журналистки – предательницы и лесбиянки. У меня это в голове не укладывается – мне казалось, мы с тобой достигли взаимопонимания…

Под колесами громыхнул металлический настил, амортизаторы машины просели, снова выправились, и пол начал колыхаться иначе – размашисто, на морской волне. Мы шли к Острову Сокровищ. Но ведь там держат и Энджи! И возможно, Дэррила!

Мешок с головы не снимали, пока не принесли меня в камеру. Развязать руки и ноги поленились – просто скатили меня с носилок прямо на пол. Было темно, но в тусклых лучах луны, пробивавшихся через единственное крохотное окошко высоко под потолком, я разглядел койку без матраса. В камере были только я, голая койка, унитаз и умывальник, и больше никого и ничего.

Я закрыл глаза и отдался на волю океанских волн. Они подхватили меня, и я поплыл, а где-то далеко внизу осталось мое тело. Я хорошо понимал, для чего меня бросили вот так и что случится дальше. Я написаю под себя. Опять. Но мне уже доводилось писаться, и я знал, что при этом происходит. Я буду вонять и чесаться. Будет противно и стыдно, словно я превратился в беспомощного младенца.

Но я это уже пережил. Переживу и сейчас.

Я засмеялся. Это прозвучало так странно и неожиданно, что я вернулся к действительности, обратно в свое тело. Я хохотал и хохотал. Они издевались надо мной как могли, но я все выдержал, вышел на свободу и трепал им нервы много месяцев, показал всем, какие они мерзавцы и деспоты. Я их победил.

Мочевой пузырь давно был переполнен. Все равно рано или поздно я обмочусь. Так чего тянуть? Я перестал сдерживаться.

Теплая океанская волна тихо подхватила меня и понесла прочь.

Наступило утро. Двое равнодушных охранников деловито срезали мне стяжки с рук и ног. Но идти я все равно не смог – встал, и ноги подкосились, как у сломанной марионетки. Слишком долго пролежал в неподвижности. Охранники подхватили меня под руки и потащили по уже знакомому коридору. Бумажки со штрих-кодами отклеились и обтрепались по краям на влажном морском воздухе.

Меня вдруг осенило.

– Энджи! – заорал я. – Дэррил! – Охранники прибавили шагу. Они явно встревожились, но не знали, как реагировать на мою выходку. – Ребята, это я, Маркус! Держитесь там!

За одной из дверей кто-то заплакал. Послышался чей-то крик – кажется, на арабском. Потом наперебой загалдели тысячи разных голосов.

Меня притащили в другой кабинет, не тот, что в прошлый раз. Он был оборудован в бывшей помывочной, из заплесневелых кафельных стен до сих пор торчали ржавые трубы с душевыми лейками.

– Привет, M1k3y, – встретила меня стриженая тетка. – Кажется, утро у тебя выдалось насыщенное.

Она с преувеличенной брезгливостью наморщила нос.

– Я обмочился, – бодро доложил я. – Незабываемые ощущения. Попробуйте, вам тоже понравится.

– В таком случае, наверное, надо тебя искупать.

Она кивнула охранникам, те подтащили меня к широкой доске с лямками по всей длине и повалили на нее. Доска была мокрая и холодная, как лед. Не успел я и глазом моргнуть, как меня привязали ремнями за плечи, бедра и лодыжки. Через минуту добавили и три оставшиеся лямки. Охранники взялись за поручни у изголовья, щелкнули металлическими зажимами, и доска подо мной наклонилась так, что ноги оказались выше головы.

– Начнем с чего-нибудь попроще, – сказала стриженая. Я вытянул шею и попытался ее разглядеть. Перед ней на столе стоял иксбокс, подключенный к роскошному телевизору с плоским экраном. – Будь добр, скажи мне логин и пароль от твоего почтового ящика на сервере Партии пиратов.

Я закрыл глаза и отдался на волю океанских волн.

– M1k3y, тебе знакома такая забава – ватербординг? – вернул меня к действительности ее голос. – Ты лежишь, пристегнутый вот в такой позе, а мы льем тебе воду на лицо. Ты не можешь подавить дыхательный рефлекс, и вода затекает в рот и в нос. Эту процедуру называют имитацией утопления, и, судя по тому, что я наблюдаю с этого конца комнаты, описание довольно точное. У тебя будет создаваться полное ощущение, что ты умираешь. И это удовольствие можно растягивать до бесконечности.

Я задергался, пытаясь высвободиться. Да, я слышал о ватербординге. Это самая настоящая пытка, и мне предстоит через нее пройти.

Но высвободиться не удалось. И океанская волна не подхватила меня и не унесла в теплую даль. В груди что-то болезненно сжалось, веки судорожно задергались. Я остро ощутил холодные мокрые штаны на ногах и холодный липкий пот в волосах. Кожа зачесалась от присохшей блевотины.

Стриженая тетка медленно приблизилась и встала так, чтобы я ее видел.

– Начнем с логина к твоему почтовому ящику, – произнесла она.

Я плотно зажмурился.

– Дайте ему попить, – велела она.

Вокруг меня раздались шаги охранников. Я набрал полную грудь воздуха и задержал дыхание.

Охранник поднял надо мной полный ковш воды. Она потекла тонкой струйкой на подбородок, смочила губы, просочилась в обращенные кверху ноздри, из носа проникла в горло. Я твердо решил, что ни в коем случае не закашляю, не вдохну и не дам воде попасть в легкие. Напрягся, изо всех сил стараясь не дышать, и зажмурился еще крепче.

В коридоре за дверями послышался шум, затопали тяжелые сапоги, раздались возмущенные крики. Мне в лицо выплеснули остатки воды из ковша.

Стриженая тихо сказала что-то охранникам, потом обратилась ко мне:

– Всего лишь логин, Маркус. Это же совсем просто. Ну что я смогу сделать, зная только логин?

На этот раз мне в лицо выплеснули целое ведро. Наверное, оно было огромным, ибо вода текла нескончаемым потоком. Я ничего не мог поделать. Долго сдерживался, потом все-таки не выдержал и вдохнул, набрал в легкие воды, закашлялся и нахлебался еще. Умом я понимал, что мне не дадут умереть, но никак не мог убедить в этом свое тело. Каждая клеточка организма кричала, что я гибну. Хотелось завопить, заплакать, но под непрерывным водопадом я и этого не мог.

Наконец поток иссяк. Я заходился в судорожном кашле, однако лежал под таким углом, что вода, извергнутая из легких, затекала обратно в нос и как кислотой обжигала носоглотку.

От надрывного кашля заломило грудь, заныли ребра, отозвались болью стянутые ремнями ноги. Я ненавидел свое тело за то, что оно предало меня, свой разум за то, что он не мог подчинить себе тело, и себя самого за то, что ничего не могу с этим поделать.

В конце концов кашель немного утих, я пришел в себя и попытался понять, что же тут происходит. Слышались крики, какая-то возня, звуки ударов. В комнате явно шла потасовка. Я открыл глаза и сразу зажмурился от яркого света, потом, все еще покашливая, вытянул шею.

Народу в комнате заметно прибавилось. Почти все новоприбывшие были в бронежилетах и шлемах с забралами из затемненного пластика. Они орали на тюремных охранников, а те со вздувшимися жилами на шеях орали в ответ.

– Всем стоять! – скомандовал один из бронежилетов. – Не двигаться! Руки вверх! Вы арестованы!

Стриженая говорила с кем-то по мобильнику. К ней мгновенно подскочил бронежилет и рукой в черной перчатке выбил телефон. Тот по широкой дуге пролетел через всю комнату, упал и разбился вдребезги. Все притихли.

Внезапную тишину нарушили бронежилеты. Они рассыпались по комнате и, разбившись по двое, заломали каждого из моих мучителей. У меня даже почти получилось улыбнуться при виде лица стриженой тетки, когда один бронежилет схватил ее за плечи, а второй защелкнул пластиковые наручники.

От дверей отделился один из бронежилетов. На плече он держал видеокамеру – здоровенную штуковину с ослепительной белой подсветкой. Он заснял все помещение и меня тоже, дважды обойдя вокруг водяной доски. Я терпеливо лежал не шелохнувшись, словно позировал для фотопортрета.

Наконец мне эта комедия надоела.

– Как вы думаете, может, пора меня отстегнуть? – поинтересовался я, слегка закашлявшись.

Ко мне подошли два бронежилета – один оказался женщиной – и стали развязывать лямки. Откинули забрала, улыбнулись мне. На плечах и шлемах у них были красные кресты.

А под красными крестами виднелись другие эмблемы. КДП – Калифорнийский дорожный патруль. Они из полиции штата!

Я начал было спрашивать, как они здесь очутились, и вдруг увидел Барбару Стрэтфорд. Видимо, ее пытались задержать в коридоре, но она, растолкав всех, пробилась-таки в камеру.

– А вот и ты, – с облегчением вздохнула она, опустилась на колени, и мы стиснули друг друга в самых долгих и крепких объятиях.

И тогда наконец все прояснилось. Тюрьма «Гуантанамо» захвачена, а я спасен.

Глава 21

Наконец все разошлись, и мы с Барбарой остались в комнате одни. Я нашел работающий душ и кое-как смыл с себя мочу и блевотину, а то неудобно перед женщиной. Помывшись, увидел, что в глазах Барбары стоят слезы.

– Твои родители… – начала она.

Меня чуть опять не вырвало. О господи, бедные мои предки. За всеми этими событиями я о них как-то не вспоминал. А ведь страшно подумать, что им довелось пережить.