Корен Зайлцкас – Учитель драмы (страница 75)
— Да. Мистер Эшворт очень поддерживает меня.
— Когда я смотрю трансляции ваших уроков, я вижу человека, который день за днем делает маленькие, но важные шаги вперед и учит этому своих подопечных.
Я сказала, что мне очень приятно это слышать.
— Мы научились созидать вместе. Большая цель не требует больших шагов, просто больше маленьких: уверенных и посильных.
Он погладил рукой диагональные линии своего дизайнерского галстука.
— Тогда почему бы нам немного не дополнить наш договор? Мне хотелось бы убрать слово «исполняющий» и сделать вас
— Я польщена. Я говорю вполне искренне. Время, которое я провела в «Бульваре», по-настоящему трансформировало мою личность.
Он нахмурился.
— То, что вы говорите, очень похоже на отказ.
— Могу я попросить у вас неделю на размышление? Вы можете передумать после «Современных трагедий».
— Я сильно в этом сомневаюсь. Меня очень впечатлила ваша репетиция на днях.
— Плохо дело. Есть старая театральная примета: провальная генеральная репетиция предвещает успешную премьеру.
Он улыбнулся.
— В таком случае, она была ужасна.
— Мне очень приятно получить от вас это предложение. Правда. Но мне нужно переговорить об этом с Фрэнсисом.
— Я готов удвоить вам зарплату. Так что если дело в деньгах… Если ваш старый директор все еще держит нос по ветру и пытается вас переманить, предлагая больше…
— Дело не в этом. Я больше никогда не буду на него работать.
— Ну и ну. Не хотелось бы мне вступать в финансовое противоборство с этим парнем.
— Ужасный человек.
Он посмотрел на меня с большим удивлением.
— Я не хочу показаться неблагодарной. Он замечательный наставник, страстно влюбленный в свое дело. Он искренне верит в правильность своего подхода. Но так получилось, что я была не согласна с его методами. Я могу с уверенностью сказать, что он скоро выйдет на пенсию.
— Да, он явно к ней уже близок, — заметил Аптон. — Ему должно быть уже сколько — ближе к восьмидесяти?
— Восьмидесяти? — Я не смогла скрыть своего недоумения.
— Извините. К семидесяти? Преждевременное старение — это один из побочных эффектов нашей работы.
А потом меня осенило: Оз не общался с Аптоном по видеосвязи. Это был мой отец.
Я поклялась себе, что это была последняя большая ложь Фрэнсису в моей жизни: я сказала, что иду вместе с Энсли Дойл на бродвейскую постановку «Двенадцатой ночи», а на самом деле отправилась на встречу с Озом в «Тамаринд Трайбека».
— Она пришлет за тобой машину? — спросил он, наблюдая, как я выхожу из спальни на низких каблуках и в платье, которое я купила специально для «Современных трагедий», но решила надеть сейчас. Я как будто устраивала генеральную репетицию и для него.
— О нет. Мы встречаемся с ней прямо в театре.
— А ты не опаздываешь? В интернете написано, что представление начинается в семь.
— Энсли хотела прийти после того, как погаснет свет в зале, чтобы никто не показывал на нее пальцем и не требовал автограф. Быть знаменитостью — это ужасно неудобно.
— Понятно, ладно, повеселись там.
— Обязательно, — честно ответила я.
— За нас, — сказал Оз, поднимая свой бокал. Нас окружали золотые колонны света. В воздухе витал аромат лобстеров со специями.
— За нас.
— А теперь перейдем к обсуждению потрясающих новых возможностей, открывающихся для нашего бизнеса. Мы с моим партнером были весьма впечатлены теми макетами, которые ты прислала.
— У вас не возникло никаких трудностей с приложениями? Вы без проблем смогли их открыть?
Я попросила его встретиться со мной в самом лучшем индийском ресторане Нью-Йорка, потому что это было безопаснее, чем встречаться в «Вайсрое». Находясь в отеле, где в одном из номеров жил мой отец, я слишком рисковала снова оказаться под дулом ружья. Или с очередной подушкой на лице.
— Никаких технических проблем. Как всегда, твоя работа безупречна.
— Прекрасно.
— Так что давай обсудим следующий этап.
— Да, — сказала я. — Давай.
— Я хочу назначить встречу с создателями приложения, которое мы собираемся приобрести. Я притворюсь, что мы владеем твоим личным интернет-стартапом. Расскажи им, каких высот тебе помог достичь наш венчурный капитал…
Я покачала головой в сторону Оза и поблагодарила официанта, принесшего бел пури[121].
— Нет.
Оз изобразил крайне фальшивый смех специально для официанта. Но как только мы остались одни, он посмотрел на меня хищным взглядом, который появился у него после тюрьмы.
— Говорить «нет» — это роскошь, которую ты сейчас не можешь себе позволить. Ты уже согласилась на это, Грейс.
— Я соврала, — сказала я, втыкая вилку в комок хрустящей лапши.
На его лице отразились весьма противоречивые чувства. Он вскинул брови от удивления, но челюсти были плотно сжаты. Он взялся за угол стола.
— Никого не интересует, что ты там задумала, родная. Ты обязана выполнять свою часть сделки. Ты
Я промокнула салфеткой уголки рта и одарила его испепеляющим, но веселым взглядом.
— Не меня тебе нужно бояться, родная, — сказал он. — А моих коллег.
— Ты имеешь в виду моего
Целую секунду я наслаждалась его шоком. Но потом он начал вести себя так раздраженно, будто я донимала его по поводу этого обмана долгие годы.
Сначала он закатил глаза.
— Ну и что? Что ты хочешь, чтобы я сказал?
— Если только: «Я эгоистичный засранец, который бросил тебя ради последнего оставшегося члена твоей семьи. И заставил тебя поверить, что ты приложила руку к его убийству, убедительно рассказав дурацкую небылицу»?
— Изначально все это делалось для тебя. Нам нужны были деньги. А ему с Альбиной нужна была помощь. Там, в Шотландии, они оказались в ужасном положении. И он знал, что ты пальцем не пошевелишь ради него. Такая уж ты была дочь. Постоянно сбрасывала его звонки. Оставляла его письма без ответа.
У меня не было ни времени, ни желания исправлять последствия двадцати лет общения с гениальным манипулятором, который внушил ему все эти мысли. В конце концов, то, что только я знала свою часть истории, позволяло мне решать, с кем ею стоит поделиться. А Оз не заслуживал знать правду о моей матери. Он еще найдет, как повернуть ее в свою пользу.
— Слушай, что сделано, то сделано. Ты всегда была связующим звеном. И ты очень хороша в этой роли, так что именно поэтому будешь исполнять ее снова.
— Как забавно. Эта твоя новая поза. Ведешь себя так, будто можешь говорить мне, что делать. Но я больше не играю.
— Я придумываю план. Ты его выполняешь. Так было всегда.
— Не в этот раз.
— Ты… Ты просто живая декорация. Ты появляешься в своих милых платьицах и отвлекаешь всех своими длинными волосами и звонким смехом. Ты собираешь свои маленькие сайты, как другие женщины собирают букеты.
— Об этом-то как раз сейчас и пойдет речь. Я тут кое-что насобирала…
Его глаза сузились. Он пытался понять, насколько серьезно я настроена.