Корен Зайлцкас – Учитель драмы (страница 74)

На секунду я вспомнила, как я себя чувствовала, когда встречала фантастически удачный объект или натыкалась на полезного персонажа.

— Твое сердце бьется быстрее, верно?

Он кивнул.

— И тебе страшно и в то же время радостно?

Он медленно открыл и закрыл глаза.

— А спустя некоторое время после этого ты не чувствуешь ничего. В хорошем смысле. Тебе кажется, что ты очень далеко от всего, что может тебя ранить или напугать.

По его щеке покатилась слеза.

— Ох, мой милый мальчик, иди ко мне. Я прекрасно понимаю, о чем ты говоришь. Правда.

Неделя перед представлением была самой счастливой в моей жизни. Я чувствовала невероятную легкость, будто наконец стала собой.

В течение дня я наблюдала, как мои ученики в ботинках на каблуках и остроконечных шляпах заучивают свои реплики. А ночью я сворачивалась рядом с Фрэнсисом на огромной гостиничной кровати, чувствуя себя измотанной, но полезной.

У меня ком вставал в горле каждый раз, когда я видела, что у ребенка, которого я учу, что-то получается. Это была такая радость — наблюдать, как они искренне погружаются в воображаемую реальность пьесы.

А теперь еще раз, с чувством. Это, черт возьми, было настоящее вдохновение: они выходили на сцену с четким планом действий, но всегда радовались неожиданностям. Мне оставалось только надеяться, что, когда придет время общаться с Озом, Рэнди, Виком или сыщиками из «Бахрама», я буду такой же жесткой, но ловкой, и смогу так же четко различать свои намерения и свои ощущения. В конце концов я осознала, что в этом и была суть драмы: в хаосе. А отыгрывая ее, мы расставляли все по местам и называли вещи своими именами. Ужас к ужасу. Радость к радости. Когда я раздавала режиссерские указания и расставляла звук и свет, мне постоянно приходилось напоминать себе, что для меня все это — вовсе не возвращение в тихую гавань. Что таким образом я готовлюсь разрушить свою жизнь.

Я постоянно поддерживала контакт с Симой и Гвен по электронной почте. Помимо перекидывания файлов с доказательствами на компьютер, который мне дал Оз, Сима занималась еще и первоначальными наработками для их с моим отцом технического блога. Она отправляла ему макеты с моего почтового ящика в виде приложений, так что он наверняка напрямую перекидывал их папе, вместе с дискредитирующими документами, спрятанными внутри. Пока она занималась всем этим, Гвен воскрешала из мертвых компьютер Мелани, восстанавливая файлы моей покойной подруги (кроме писем от Эллиота). Параллельно она писала новые письма, которые должны были указывать на романтическую связь между Мелани и Озом.

Я всегда держала ноутбук открытым, и, когда у меня выдавался перерыв в занятиях, мы обсуждали все подробности в чате электронной почты.

Гвен: Как Мелани и Оз встретились?

Марианна: Напиши имейл от Трейси Бьюллер, в котором она представляет Оза как своего коллегу из архитектурной фирмы.

Гвен: Можно просто копировать и вставить то, что было в другом письме?

Марианна: Большую часть. Замени все упоминания о судебном процессе болтовней про пристройку.

Гвен: Они с Эллиотом много разговаривали о ее ребенке. Мне вырезать эти куски?

Марианна: Правда?

Пока иконка из изогнутых линий показывала мне, что «Гвен печатает», я пыталась как-то переварить саму идею того, что Мел болтала о материнстве, периодически получая при этом фотографии члена Эллиота.

Гвен: Ага. Ее дочь была постоянной темой для разговора. «Как Габи держится?» И: «Не переживай, мы разберемся с этой злой и страшной школой. Они не могут сотворить такое с нашей девочкой и остаться безнаказанными».

Марианна: Мерзко.

Гвен: Да уж. Довольно противно.

Гвен: Ладно. Что дальше?

Я: Оз проводит с ней много времени и помогает ей вновь обрести уверенность в себе. Она чувствует себя не такой одинокой и покинутой, как во время первой разлуки с Виктором. Он для нее просто развлечение, пока все не заходит слишком далеко.

Гвен: И она опустошена, когда Оз отказывается уходить от своей жены?

Марианна: Подружки. Веры.

Марианна: Нет. Подожди. Перепиши письмо так, как будто это Мелани решила все прекратить.

Не в моей власти было вернуть Мелани, но по крайней мере я могла повлиять на то, как Вик запомнит ее. Я могла использовать имеющуюся у меня власть для достижения простой, вполне выполнимой задачи: с помощью этих писем сказать Вику все то, что из-за моего обмана сама Мелани уже никогда сказать не сможет.

Гвен: Я не умею бросать людей — никогда этого не делала.

Марианна: Давай ты будешь продолжать в том же духе.

Гвен: Пожалуйста. Мы с Симой не собираемся расставаться. Мы недавно вместе купили новый монитор.

Марианна:???

Гвен: Он стоит двенадцать сотен фунтов. Это как если бы мы взяли ребенка из детского дома. Демонстрация доверия. Что Мелани должна сказать Озу?

Марианна: Пусть она напишет, что их роман показал ей, насколько она ценит свой брак. Мел понимает, что она была неверна не только Вику. Она видит, что изменила еще и самой себе. Она украла у себя самой возможность через много лет, по прошествии жизни, просто сесть и с восхищением окинуть взглядом то, что они с Виком построили вместе. О, и пусть Мел обязательно скажет Озу, что она не может больше работать с ним и Трейси. Она собирается нанять нового архитектора для своего проекта.

Гвен: Будет сделано.

Марианна: Когда вы сможете закончить и выслать оба компьютера мне?

Гвен: Мы отправим их завтра через экспресс-доставку. Хотя стоит это как билет до Франции и обратно. Но они будут у тебя.

Марианна: Спасибо. Франция с меня. Возьми Симу, я плачу. Только бы все это побыстрее закончилось…

В течение двух рабочих дней я отслеживала медленное перемещение посылки через Атлантику, молясь, чтобы частная транспортная компания, в которую обратилась Гвен, оказалась более надежной, чем Почтовая служба США, имеющая неприятную привычку только начинать отправлять посылку в тот момент, когда ты уже собрался идти в отделение, чтобы ее забрать.

Эти два ноутбука были не просто реквизитом. Вокруг них строилась вся постановка. Я никак не могла исполнить свой план без них.

К счастью, во время одного из перерывов я получила сообщение из головного офиса, что на мое имя пришла посылка, за которую нужно расписаться.

— Кажется, кто-то занимался онлайн-шопингом? — сказал Генри Аптон, появившись из-за угла, пока я жонглировала массивными картонными коробками.

— Последние детали реквизита, — сказала я робко.

— Спектакль уже на носу.

— Да. Вечер премьеры вот-вот наступит. — Я посмотрела на часы. Рэнди только что приземлился в аэропорту Кеннеди. — Но мы готовы.

— Я уверен в этом. На самом деле я хотел назначить вам встречу. У вас есть время зайти ко мне в офис прямо сейчас?

Я кивнула, как будто у меня действительно был еще какой-то выбор.

Он позвал свою ассистентку:

— Констанс?

— Да, сэр?

— У меня есть несколько минут до интервью с «Уолл-стрит джорнал»?

— Звонок запланирован на двенадцать.

— Прекрасно. Марианна, пройдемте? Можете пока оставить свои коробки у Конни.

Оказавшись в своем кабинете, он сразу убрал в сторону толстую стопку газет и журналов с упоминаниями школы. Там был и последний выпуск «Мира образования». Рядом были собраны вырезки из зарубежной прессы. Среди них виднелись заголовки на русском и португальском.

— Извините, — сказал он, — давайте я это уберу. Машина пиара работает сейчас на полную мощность. Только между нами — мы скоро станем публичной компанией. Все эти статьи подводят к этой новости.

— Публичной? — Я понятия не имела, что он имеет в виду. — Значит, общественной? Мы станем частью образовательной системы города Нью-Йорка?

Мое предположение его искренне рассмешило, и он расхохотался.

— Вот это был бы номер. Нет, мы станем публичной компанией на Уолл-стрит. Наши акции будут продаваться на бирже.

— Вау. Я и не знала.

— Это должно увеличить наши доходы. И никаких больше дополнительных взносов за обучение, которых всегда с таким вожделением ждал наш Совет. Впрочем, я хотел обсудить с вами не это. Мы здесь, чтобы поговорить о вашей должности.

— «Исполняющий учитель драматического искусства и музыки». Да.

— Вероятно, я не сообщу вам ничего нового, когда скажу, что вы стали одним из самых популярных учителей в нашей школе. Энсли и Дариус собрали специальную встречу для того, чтобы обсудить крупное пожертвование для Театрального отдела, которое будет отдано полностью в ваше распоряжение. Не проходит и дня, чтобы Виктор Эшворт не приезжал сюда и не пел вам дифирамбы.

Я отогнала от себя воспоминание о прикосновениях Виктора.