Кордвейнер Смит – Инструментарий человечества (страница 79)

– Почему не попробовать, сэр и дядя? – спросила Дита.

Магно Талиано медленно повернулся к племяннице. Вновь загудел его монотонный голос:

– Поступив так, я стану глупцом, или неразумным ребенком, или покойником, но я сделаю это для тебя.

Дита изучала профессию ход-капитанов и хорошо знала, что в случае утраты палеокортекса человек сохранял рассудок, но утрачивал контроль над эмоциями. Вместе с древнейшей частью головного мозга исчезали основы управления враждебностью, голодом и половым влечением. Кровожаднейшее из животных и блистательнейший из людей низводились до одного уровня – уровня инфантильного дружелюбия, на котором похоть, игривость и мягкий, неутолимый голод правили ими до конца дней.

Магно Талиано не стал медлить.

Он медленно протянул руку и сжал ладонь Долорес О.

– Когда я умру, ты наконец убедишься, что я тебя люблю.

Женщины вновь ничего не увидели. Они поняли: их вызвали только для того, чтобы Магно Талиано смог бросить последний взгляд на свою жизнь.

Молчаливый светопробойщик проник лучевым электродом в палеокортекс капитана Магно Талиано.

Зал плоскоформирования ожил. Странные небеса закружились вокруг, словно молоко в маслобойке.

Дита осознала, что ее слабые телепатические способности работают без помощи аппаратуры. Своим разумом она ощущала мертвую стену замыкателей. Чувствовала покачивание «Ву-Файнштайна», когда тот прыгал из пространства в пространство, неуверенно, словно человек, пересекающий реку по обледенелым камням.

Неким загадочным образом она даже осознавала, что палеокортекс мозга ее дяди выгорает навеки, что звездные узоры, зафиксированные в замыкателях, жили в бесконечно сложном паттерне его воспоминаний и что с помощью собственных светопробойщиков-телепатов он выжигал свой мозг, клеточку за клеточкой, чтобы отыскать путь к месту назначения корабля. Это воистину было его последнее путешествие.

Долорес О следила за мужем с жадной алчностью, заглушавшей все остальные эмоции.

Постепенно его лицо расслабилось и поглупело.

Дита видела, как выгорает средний мозг, пока корабельные средства управления вместе со светопробойщиками искали в самом блистательном разуме своего времени последнюю дорогу в гавань.

Внезапно Долорес О рухнула на колени, всхлипывая у руки своего мужа.

Светопробойщик взял Диту под руку.

– Мы прибыли в пункт назначения, – сказал он.

– А мой дядя?

Светопробойщик странно на нее посмотрел.

Она поняла, что он говорил с ней, не шевеля губами, – разум-к-разуму, посредством чистой телепатии.

– Вы не замечаете?

Она ошарашенно покачала головой.

Светопробойщик вновь послал ей выразительную мысль.

– Когда ваш дядя выжег свой мозг, к вам перешли его умения. Разве вы не чувствуете? Теперь вы ход-капитан, и один из величайших.

– А он?

Светопробойщик отправил ей сочувственную фразу.

Магно Талиано поднялся с кресла и пошел прочь, вслед за своей супругой и спутницей Долорес О. На его губах играла глупая приветливая улыбка, а лицо – впервые за сотню лет – дрожало от робкой, нелепой любви.

Проступок и триумф капитана Суздаля

Не читайте эту историю; быстро переверните страницу. Эта история может вас огорчить. К тому же вы наверняка ее знаете. История эта очень тревожная. Она известна всем. Проступок и триумф капитана Суздаля пересказывали тысячью различных способов. Не позволяйте себе осознать, что история эта правдива.

В ней нет правды. Нисколько. Ни капельки правды. Не существует такой планеты, как Арачозия, такого народа, как клопты, такого мира, как Кошачья страна. Все это фантазии, этого не было, забудьте об этом и прочтите что-нибудь другое.

Капитана Суздаля отправили в панцирном корабле исследовать дальние уголки нашей галактики. Его корабль назывался крейсером, но Суздаль был единственным человеком на борту. Его снабдили гипнотическими препаратами и кубами, дабы обеспечить ему некое подобие компании, большую толпу дружелюбных людей, которых можно было вызвать из галлюцинаций.

Инструментарий даже предложил ему воображаемых спутников на выбор; каждый был воплощен в маленьком керамическом кубе, вмещавшем мозг мелкого животного, но с отпечатком личности настоящего человека.

Суздаль, приземистый, коренастый мужчина с веселой улыбкой, прямо высказал свои нужды.

– Дайте мне двух хороших охранников. С кораблем я управлюсь, но раз уж я отправляюсь в неизвестность, мне пригодится помощь в решении незнакомых проблем, которые могут возникнуть.

Отвечавший за груз чиновник улыбнулся.

– Никогда не слышал о капитане крейсера, который просил бы охранников. Большинство людей считают их крупной помехой.

– Ничего страшного, – ответил Суздаль. – Я так не считаю.

– Не хотите шахматиста?

– Я могу сколько влезет играть в шахматы с компьютерами, – возразил Суздаль. – Достаточно снизить подачу энергии – и они начинают проигрывать. На полной мощности они всегда меня разделывают.

Клерк одарил Суздаля непонятным взглядом. Не то чтобы похотливым, но на его лице появилось вкрадчивое, не слишком приятное выражение.

– А как насчет других спутников? – поинтересовался он со странной визгливой ноткой в голосе.

– У меня есть книги, – ответил Суздаль. – Пара тысяч. Путешествие продлится всего пару земных лет.

– С локально-субъективной точки зрения оно может продлиться несколько тысяч лет, – заметил клерк, – хотя время повернется вспять, когда вы вновь приблизитесь к Земле. И я говорил не о книгах, – повторил он все с той же странной, назойливой ноткой.

На миг встревожившись, Суздаль покачал головой, запустил пальцы в свои рыжеватые волосы. Прямой взгляд его синих глаз встретился со взглядом клерка.

– Что же вы имеете в виду, если не книги? Навигаторов? У меня они есть, не говоря уже о людях-черепахах. Они хорошие спутники, нужно только говорить помедленней и не торопить их с ответом. Не забывайте, я уже бывал в космосе…

– Танцовщиц! – выпалил клерк. – ЖЕНЩИН! Наложниц! Они вам не нужны? Мы можем даже поместить в куб вашу собственную жену, снять отпечаток ее личности для вас. Так она сможет провести с вами все недели, что вы будете бодрствовать.

У Суздаля было такое лицо, будто он хотел с отвращением плюнуть на пол.

– Алису? Вы хотите, чтобы я путешествовал с ее призраком? И что будет чувствовать настоящая Алиса, когда я вернусь? Только не говорите, что запихнете мою жену в мышиный мозг. Вы предлагаете мне психушку. Мне потребуется весь мой рассудок, чтобы справиться с волнами пространства и времени. Я и так достаточно обезумлю. Не забывайте, я уже там побывал. Возвращение к настоящей Алисе станет одной из лучших привязок к реальности. Поможет мне добраться домой. – Тут в голосе Суздаля тоже зазвучали вкрадчивые нотки. – Только не говорите, что многие капитаны крейсеров предпочитают ходить в рейсы с воображаемыми женами. По мне, это омерзительно. Так многие или нет?

– Мы здесь для того, чтобы загрузить ваш корабль, а не обсуждать, что делают и чего не делают другие офицеры. Иногда мы считаем, что капитану на борту пригодится женщина, даже воображаемая. Обнаружив среди звезд что-либо в женском обличье, вы будете крайне уязвимы.

– Женщины? Среди звезд? Чепуха! – сказал Суздаль.

– Странные вещи случаются, – заметил клерк.

– Только не эта, – отрезал Суздаль. – Боль, безумие, искажения, бесконечная паника, отчаянный голод – да, с ними я могу столкнуться. Они меня поджидают. Но женщины? Там их нет. Я люблю свою жену и не стану создавать женщин из собственного сознания. В конце концов, у меня на борту будут люди-черепахи, и они будут воспитывать детей. Я успею наглядеться на семейную жизнь и поучаствовать в ней. Я даже могу устраивать рождественские праздники для малышей.

– Что за праздники? – спросил клерк.

– Забавный простенький древний ритуал, о котором я узнал от космопилота. Даришь детям подарки, раз в локально-субъективном году.

– Звучит мило, – откликнулся клерк утомленным, рассеянным голосом. – Вы точно отказываетесь от кубоженщины на борту? Можете ее не активировать, если не ощутите в этом потребности.

– Вы ведь не летали, верно? – спросил Суздаль.

Клерк покраснел.

– Нет, – равнодушно ответил он.

– Обо всем, что окажется на борту, мне придется думать. Я по натуре человек веселый и очень дружелюбный. Предоставьте мне возиться с моими людьми-черепахами. Они не слишком активны, но тактичны и спокойны. Две тысячи локально-субъективных лет – это долго. Не заставляйте меня принимать дополнительные решения. Управления кораблем вполне достаточно. Просто оставьте меня с моими людьми-черепахами в покое. Я научился с ними ладить.

– Вы капитан, Суздаль, – заметил ответственный за погрузку клерк. – Мы сделаем так, как вы скажете.

– Вот и славно, – улыбнулся Суздаль. – Может, вам встречается немало странных типов, но я не такой.

Мужчины улыбнулись друг другу, и погрузка завершилась.

Обслуживанием корабля занимались люди-черепахи, которые старились очень медленно, и пока Суздаль, спавший в своей ледяной постели, продвигался по внешнему краю галактики, позволяя проходить тысячелетиям (по местному времени), поколения людей-черепах сменяли друг друга; они учили молодежь обращаться с кораблем, рассказывали истории о Земле, которую больше никогда не увидят, и считывали показания компьютеров, чтобы будить Суздаля лишь тогда, когда возникнет потребность в человеческом вмешательстве и человеческом интеллекте. Время от времени Суздаль просыпался, делал свою работу и снова засыпал. Ему казалось, что он покинул Землю всего несколько месяцев назад.