Кордвейнер Смит – Инструментарий человечества (страница 58)
– Что такое «небылица»?
– Правда, красивое слово? И древнее. Его нашел робот. Оно означает ерунду, чепуху, бессмыслицу, вздор, болтовню или галлюцинации – иными словами, то, о чем ты говорил.
– Ты про мальчишку, купившего планету Земля?
– Именно. Он не мог этого сделать, только не на севстралийские деньги. Есть слишком много предписаний. Это было всего лишь «экономическое регулирование».
– Что такое «экономическое регулирование»?
– Очередное древнее выражение, которое я нашел. Почти такое же замечательное, как небылица. Но у него есть значение. Оно означает, что хозяева проводят реорганизацию, изменяя объем, или поток, или право на собственность. Инструментарий хотел встряхнуть земное правительство и получить немного свободных кредитов на разные нужды. Поэтому лорды придумали вымышленного человека по имени Род Макбан. Потом они заставили его купить Землю. А потом он улетел. В этом нет смысла. Ни один нормальный молодой человек так бы не поступил. Говорят, у него был миллион женщин. Как, по-твоему, что бы сделал нормальный мальчишка, заполучив миллион женщин?
– Это ничего не доказывает. И к тому же я сам видел Рода Макбана два года назад.
– Это другой, не тот, который предположительно купил Землю. Это всего лишь богатый иммигрант, живущий возле Мийя-Мифлы. О нем я тебе тоже могу рассказать.
– Но почему бы кому-то не купить Землю, если он загнал в угол севстралийский рынок струна?
– Во-первых, кто именно загнал его в угол? Говорю тебе, Род Макбан – выдумка. Ты когда-нибудь видел его изображение?
– Нет.
– А знаешь кого-то, кто с ним встречался?
– Я слышал, что в этом был замешаны лорд Жестокость и та дорогая эскорт-девица, как там ее, ну, сам знаешь. К’мелл.
– Ты это слышал. Небылица, настоящая, неподдельная древняя небылица. Этого мальчишки не существовало. Никогда. Все это – пропаганда.
– Ты всегда так говоришь. Ворчишь. Сомневаешься. Хорошо, что я – не ты.
– Дружище, это совершенно взаимно. «Лучше быть мертвым, чем наивным» – вот мой девиз.
На плоскоформирующем корабле, вылетевшем с Земли, также десять лет спустя
Стоп-капитан беседовал с пассажиркой:
– Рад видеть, мадам, что вы не повелись на эти земные моды. Родной воздух развеял бы их в считаные минуты.
– Я старомодна, – улыбнулась она. Потом ей в голову пришла мысль, и она спросила: – Космос – ваша работа, сэр и стоп-капитан. Вы когда-нибудь слышали историю Рода Макбана? По-моему, она потрясающая.
– Вы имеете в виду мальчика, который купил Землю?
– Да, – выдохнула она. – Это правда?
– Истинная правда, – ответил стоп-капитан, – за исключением одной маленькой детали. «Рода Макбана» звали совсем иначе. Он был не севстралийцем, а гоминидом из какого-то иного мира – и купил Землю на пиратские деньги. У него хотели отобрать все кредиты, но он был негодяем с Амазонской Скорби, а может, одним из этих крошечных человечков размером с грецкий орех, со Сплошной планеты. Вот почему он купил Землю – и так внезапно ее покинул. Понимаете, мадам и госпожа, все севстралийцы думают исключительно о деньгах. У них на планете даже до сих пор сохранилась одна из древних форм правления, и они никогда бы не позволили одному из своих мальчишек купить Землю. Вместо этого они убедили бы его положить все деньги на сберегательный счет. Севстралийцы – люди клановые. Вот почему я не думаю, что это мог быть севстралиец.
Глаза женщины расширились.
– Вы испортили такую чудесную историю, господин и стоп-капитан.
– Не зовите меня господином, мадам. Это севстралийский титул. Я – простой сэр.
Оба посмотрели на маленький воображаемый водопад на стене.
Прежде чем вернуться к работе, стоп-капитан добавил:
– По мне, это был один из тех крошечных человечков со Сплошной планеты. Только такой дурак способен купить вдовьи права миллиона женщин. Мы с вами взрослые люди, мадам. Скажите мне, зачем малюсенькому мужчине со Сплошной планеты хотя бы одна земная женщина, не говоря уже про миллион?
Пассажирка хихикнула и покраснела, а стоп-капитан победоносно ушел, оставив за собой последнее мужское слово.
О’ламелани, два года спустя, на Земле
– Отец, подари мне надежду.
О’телекели был мягок.
– Я могу дать тебе почти все, что есть в этом мире, но ты говоришь про мир знака Рыбы, который не подчиняется никому из нас. Лучше возвращайся к повседневной жизни нашего подземелья и не трать время на благочестивые обряды, если они делают тебя несчастной.
Она посмотрела на него.
– Причина не в этом. Совсем не в этом. Просто я знаю, что робот, крыса и копт сошлись на том, что Обещанный придет на Землю. – В ее голосе зазвучала нотка отчаяния. – Отец, мог ли это быть Род Макбан?
– Что ты имеешь в виду?
– Мог ли он быть Обещанным, а я об этом не знала? Мог ли он прийти и уйти лишь для того, чтобы испытать мою веру?
Птичий великан смеялся редко – и никогда прежде не смеялся над своей дочерью. Но это было слишком абсурдным. Он рассмеялся, в своей мудрости понимая, что его смех, пусть и жестокий сейчас, может впоследствии оказать на нее благотворное воздействие.
– Род? Обещанный глашатай истины? О нет. Ха-ха-ха. Род Макбан – один из лучших людей, что я когда-либо встречал. Хороший молодой человек, почти как птица. Но он не посланец вечности.
Его дочь поклонилась и отвернулась.
Она уже сочинила трагедию про себя, совершившую ошибку, встретившую «принца слова», которого ждали миры, – и не узнавшую его, потому что ее вера была слишком слаба. Напряжение ожидания чего-то, что могло произойти сейчас – или миллион лет спустя, было невыносимым. Проще смириться с ошибкой и угрызениями совести, чем терпеть бесконечную пытку неопределенной надеждой.
У нее был маленький уголок в стене, где она проводила часы ожидания. Она достала маленький струнный инструмент, который сделал для нее отец. Он издавал древние, плачущие звуки, и она спела под него свою песню, песню О’ламелани, которая пыталась перестать ждать Рода Макбана.
О’ламелани выглянула в комнату.
Маленькая девочка в одних трусиках пристально смотрела на нее. О’ламелани тоже посмотрела на девочку. На лице ребенка не было никакого выражения, она просто глядела. О’ламелани подумала, уж не одна ли это из детей-черепах, которых ее отец спас несколько лет назад.
Она отвела глаза от ребенка и все равно спела свою песню:
Когда она закончила, девочка-черепаха по-прежнему смотрела на нее. Почти сердито О’ламелани спрятала свою скрипочку.
Мысли девочки-черепахи, в те же мгновения
Я многое знаю, пусть и не хочу об этом говорить, и знаю, что самый чудесный, самый настоящий человек на всех планетах побывал прямо здесь, в этой большой комнате, и говорил с этими людьми, потому что это о нем поет та долговязая глупая девица, ведь он ей не принадлежит, но с чего бы ему принадлежать ей, это я получу его, потому что я – дитя-черепаха и буду ждать здесь, когда все эти люди умрут и отправятся в чаны с растворителем, и однажды он вернется на Землю, а я уже вырасту, я буду женщиной-черепахой, прекрасней любой человеческой женщины, и он женится на мне и заберет меня на свою планету, и я буду всегда счастлива с ним, потому что не буду постоянно спорить, так, как спорят люди-птицы, и люди-кошки, и люди-собаки, и потому, когда Род Макбан станет моим мужем, и я достану из стены обед для него, если он попытается спорить со мной, я просто буду застенчивой и милой и буду молчать, все время молчать, сотню лет, и две сотни, и никто не сможет сердиться на прекрасную женщину-черепаху, которая никогда не спорит…
Совет Воровской гильдии, Виола-Сайдерея
Глашатай провозгласил: