Кордвейнер Смит – Инструментарий человечества (страница 40)

Она кивнула.

Маленькая обезьянка посмотрела на них обоих и сказала Роду:

– Если она поставит на кон свою жизнь и твою – не говоря уже о моей, – если рискнет сделать тебя намного более счастливым, ты согласишься?

Род безмолвно кивнул.

– В таком случае идем, – сказала обезьяна-хирург.

– Куда? – спросил Род.

– Вниз, в Землепорт-Сити. Где полно людей. Целые толпы, – ответила К’мелл. – Ты увидишь повседневную жизнь на Земле, совсем как хотел на крыше башни час назад.

– Ты хочешь сказать, год назад, – ответил Род. – С тех пор столько произошло!

Он подумал про ее обнаженные юные груди и порыв, который заставил К’мелл продемонстрировать их ему, но эта мысль не вызвала у него возбуждения или вины; он испытывал к ней дружеские чувства, поскольку ощущал в их отношениях дружбу, которая была намного более страстной, чем секс.

– Мы идем в магазин, – объяснила сонная обезьяна.

– В лавку? За покупками? К чему нам это?

– У него отличное название, и им управляет чудесный человек, – ответила К’мелл. – Сам Хозяин кошек. Ему больше пятисот лет, но он до сих пор жив благодаря наследству госпожи Гороке.

– Никогда о ней не слышал, – сказал Род. – Как называется магазин?

– «Универсам заветных желаний», – хором ответили К’мелл и О’йкасус.

Путешествие было ярким, стремительным сном. Им оставалось всего несколько сотен метров до земли.

Они вышли на человеческую улицу. За ними наблюдал стоявший на углу робот-полицейский.

Люди в нарядах сотен исторических эпох расхаживали в теплой, влажной атмосфере Земли. Здесь воздух не казался Роду таким соленым, как на вершине башни, однако город пах бо`льшим количеством живых существ, чем он мог представить себе в одном месте. Тысячи индивидуумов, сотни и тысячи различных видов пищи, запахи роботов, недолюдей и других существ, судя по всему – немодифицированных животных.

– Это место пахнет интереснее всех, где я бывал, – сообщил он К’мелл.

Та рассеянно посмотрела на него.

– Мило. У тебя нюх, как у человека-пса. Большинство знакомых мне настоящих людей не могут учуять даже собственные ноги. Идем, К’родерик, не забывай, кто ты такой! Если у нас нет ярлыка и лицензии для поверхности, через минуту нас задержит тот полицейский.

Она подхватила О’йкасуса и потянула за собой Рода, сжав ему локоть. Они подошли к пандусу, что вел к хорошо освещенному подземному проходу, по которому спешили туда-сюда машины, роботы и недолюди, занятые земной коммерцией.

Если бы не К’мелл, Род бы безнадежно потерялся. Хотя чудесное широкополосное слыжанье, столь часто застававшее его врасплох дома, не вернулось за несколько часов, что он провел на Старой Земле, прочие чувства создавали удушающее ощущение колоссального количества людей вокруг него и над ним. (Он не догадывался, что когда-то, в стародавние времена, население земных городов достигало десятков миллионов жителей; несколько сотен тысяч людей и сравнимое число недолюдей казались ему необъятной толпой.) Звуки и запахи недолюдей слегка отличались от звуков и запахов людей; некоторые из земных машин размером и возрастом превосходили все его фантазии; более того, циркуляция огромных количеств воды, миллионов и миллионов галлонов, использовавшихся в Землепорту для различных целей – дезинфекции, охлаждения, питья, промышленного применения, – заставила его ощутить, что он не среди немногочисленных строений, которые на Старой Северной Австралии назвали бы городом, а будто сам превратился в кровяную клетку, пробирающуюся по кровеносной системе некоего огромного, сложного животного, природу которого он понимал лишь отчасти. Этот город жил липкой, влажной, запутанной жизнью, о которой Род прежде не мог даже помыслить. Ее характеризовало движение. Он подозревал, что оно продолжалось днем и ночью, что в действительности никогда не останавливалось, что огромные насосы проталкивали воду сквозь входные трубы и стоки вне зависимости от того, спали люди или бодрствовали, что мозг этой системы не мог локализоваться в одном месте, но состоял из множества подмозгов, каждый из которых выполнял свои конкретные задачи и нес за них ответственность. Неудивительно, что здесь требовались недолюди! Даже с совершенной автоматикой было бы скучно и неприятно держать достаточное число людей-контролеров, чтобы те переключали различные системы, если в них что-то ломалось или их требовалось объединить. Старая Северная Австралия обладала жизненной силой – но то была сила открытых полей, немногочисленных жителей, колоссального богатства и вечной военной угрозы; на Земле это была жизненная сила выгребной ямы, компостной кучи, однако гниющие, цветущие, растущие компоненты представляли собой не отходы, а людей и почти-людей. Неудивительно, что его праотцы сбежали из таких городов. Должно быть, для свободных людей это была настоящая чума. Даже Изначальная Старая Австралия где-то здесь, на Земле, лишилась своей открытости и свободы, чтобы стать единым огромным городом-комплексом Нанбьень. Очевидно, с ужасом подумал Род, он был в тысячу раз больше этого города, Землепорта. (Род заблуждался: перед своей гибелью Нанбьень был в сто пятьдесят тысяч раз больше Землепорта. Когда Род посетил Землепорт, в нем насчитывалось всего двести тысяч постоянных жителей плюс те, что приходили из ближайших пригородов, в то время как внешние пригороды по-прежнему лежали в запустении; однако население Австралии – называвшейся Аоджу Нанбьень – достигало тридцати миллиардов, прежде чем она погибла, и Дикие вместе с меншенягерами принялись истреблять выживших.)

Род испытал потрясение – в отличие от К’мелл.

Несмотря на скулящие обезьяньи протесты, она опустила О’гентура на землю, и тот неохотно затрусил рядом с ними.

С дерзкой осведомленностью истинной городской девчонки она подвела их к переходу, откуда доносился непрерывный свистящий рев. Надписями, изображениями и голосом система предупреждения повторяла: «ПРОХОД ВОСПРЕЩЕН. ТОЛЬКО ГРУЗЫ. ОПАСНАЯ ЗОНА. ПРОХОД ВОСПРЕЩЕН». К’мелл подхватила О’йкасуса/О’гентура, взяла Рода за руку и запрыгнула вместе с ними на вереницу быстро плывших в воздухе платформ. Ошеломленный внезапностью перемещения, Род крикнул:

– Грузы? Что это?

– Вещи. Ящики. Еда. Это Центральный трек. Нет смысла шагать шесть километров, когда можно доехать. Будь готов спрыгнуть по моему знаку.

– Это кажется опасным, – заметил Род.

– Это неопасно, – ответила она. – Если ты кошка.

С этим несколько двусмысленным заявлением она умолкла. О’гентуру было все равно. Он прижался головой к ее плечу, обхватил длинными, как у гиббона, руками ее руку и крепко уснул.

К’мелл кивнула Роду.

– Уже скоро! – крикнула она, оценивая расстояние по неведомым ему ориентирам. Погрузочные площадки представляли собой плоские забетонированные зоны, куда можно было отвести отдельные платформы, мчавшиеся вместе с потоком воздуха, для погрузки или разгрузки. У каждой зоны был свой номер, но Род даже не обратил внимания, где они сели. Запахи подземного города так сильно изменились, когда они переместились из одного района в другой, что Рода больше интересовали ароматы, чем номера платформ.

К’мелл сильно ущипнула Рода за плечо, показывая, что нужно приготовиться.

Они прыгнули.

Род, спотыкаясь, пробежал по платформе и наконец ухватился за большой вертикальный контейнер с надписью «Алгонкинская канцелярия – Приходные ордера, миниатюра – 2 м». К’мелл приземлилась с изяществом, словно исполняла отрепетированный акробатический трюк. Обезьянка на ее плече смотрела по сторонам широко раскрытыми блестящими глазами.

– Это то место, где люди играют в работу, – произнес О’гентур/О’йкасус напыщенно и презрительно. – Я устал, я голоден, у меня низкий уровень сахара в крови. – Он крепче прижался к плечу К’мелл, закрыл глаза и снова уснул.

– Он прав, – заметил Род. – Мы можем поесть?

К’мелл было кивнула, потом спохватилась.

– Ты же кот.

Он тоже кивнул и ухмыльнулся.

– Но я все равно голоден. И мне нужен лоток.

– Лоток? – озадаченно переспросила К’мелл.

– Поенж, – произнес он очень четко, использовав севстралийский термин.

– Поенж?

Теперь смутился Род.

– Предмет для отправления естественных надобностей животными.

– Ты имеешь в виду туалет! – воскликнула она. Задумалась и добавила: – Тьфу.

– В чем дело? – спросил Род.

– Каждый вид недолюдей должен пользоваться собственной уборной. Если ты не воспользуешься уборной или воспользуешься неправильной уборной, тебя ждет смерть. Кошачий туалет расположен в четырех станциях назад по этому подземному треку. Или мы можем вернуться по поверхности. Это займет всего полчаса.

Он нелестно отозвался о Земле. Она нахмурила лоб.

– Я всего лишь назвал Землю «крупной здоровой овцой». Это не слишком грубо.

К ней вернулось хорошее настроение. Но прежде чем она успела задать ему очередной вопрос, он решительно поднял руку.

– Я не собираюсь терять впустую полчаса. Жди здесь.

Род заметил универсальный символ мужского туалета на верхнем уровне платформы. К’мелл не успела его остановить – он вошел туда. Она прижала руку ко рту, зная, что роботы-полицейские убьют его на месте, если обнаружат в запретной зоне. Что за горькая насмешка: владелец Земли погибнет в неправильном туалете…

Стремительная, как мысль, она последовала за ним и остановилась прямо перед дверью в мужской туалет. Она не осмелилась войти; она не сомневалась, что туалет был пуст, когда в него вошел Род, поскольку не услышала ни удара медленной, тяжелой пули, ни резкого жужжания сжигателя. Роботы туалетами не пользовались и заходили внутрь, лишь когда что-то расследовали. К’мелл была готова отвлечь любого живого мужчину, если тот попытается войти внутрь, мгновенным соблазном или лишней, нежелательной обезьяной.