Кора Рейли – Извращенные узы (страница 9)
– Хочешь использовать трюк с чувством вины, чтобы я принял присягу?
– Чувство вины не имеет для меня никакого значения.
Он издал сдавленный смешок.
– Вот уж точно. Это касается и тебя, и Римо, а также Савио.
– Что с тобой происходит? Ты переживаешь из-за убийства солдата Синдиката?
Адамо снова опустился на кровать и стал возиться с наушниками, слегка пожав плечами.
– Типа того.
– Типа того? Что это значит?
– Я знаю, что вы все скрываете от меня что-то относительно нашей матери, и хочу выяснить, что именно. Если я достаточно взрослый, чтобы стать мафиози, то и для этого тоже, не так ли?
– Сейчас не самое подходящее время. Не забивай голову мыслями о прошлом.
Адамо потянулся за пачкой сигарет на тумбочке, но потом вдруг осекся, перевел взгляд на меня и отдернул руку.
Я схватил пачку и сунул ее к себе в задний карман брюк.
– Эй!
Но я лишь выразительно вскинул бровь, ожидая его дальнейших слов.
Он все равно снова купит сигареты. Следует как можно чаще осаживать его, чтобы он бросил эту пагубную привычку.
– Ответь на мой вопрос.
– Я чувствую вину за то, что не чувствую вины.
Совершенная бессмыслица.
Адамо простонал.
– Потому что я должен чувствовать себя виноватым! Почему мне нужно объяснять тебе это? – Он наклонил голову и несколько локонов упало ему на глаза. – Не могу понять: как ты ухитряешься не обижать Киару?
– Слежу за ее реакциями и соответствующим образом адаптирую свое поведение.
Он покачал головой.
– Даже твой брак построен на чистой логике.
Это было не так, но ни Адамо, ни Савио ничего не знали о недавних изменениях, произошедших со мной. А я не хотел объяснять это своим младшим братьям, пока не буду уверен в масштабах перемен и не разберусь в них получше.
– Как насчет того, чтобы тоже хоть иногда контролировать свои эмоции? Логика поможет тебе справиться с твоей нынешней эмоциональной нестабильностью.
Лицо Адамо скорчилось от недовольства. Он откинулся на кровать и снова надел наушники.
Подавив раздражение на это сумасбродное поведение, я развернулся и оставил его дуться в одиночестве.
– Ты волнуешься из-за того, что Адамо может отказаться от посвящения? – спросила я, лежа в объятиях Нино после восхода солнца, обводя взглядом его татуировки и рельефные мышцы пресса.
– Не то чтобы волнуюсь, нет. Думаю, он поведет себя разумно.
Я покачала головой, и Нино отстранился, нахмурившись.
– Он что-то говорил тебе по этому поводу? – в его голосе определенно слышался намек на беспокойство.
– Нет, – ответила я. – Но не думаю, что Адамо сделает это, потому что считает разумным. Он не такой, как ты. Адамо управляют эмоции, он решится на татуировку лишь потому, что любит тебя, Римо и Савио. Он очень предан вам.
Нино кивнул, и постепенно выражение его лица смягчилось. Он наклонился и прижался поцелуем к моим губам. Я улыбнулась ему и коснулась его щек, наслаждаясь ощущением щетины в своих ладонях. Мы смотрели друг другу в глаза, и я с трудом удержалась от того, чтобы снова не признаться мужу в любви. Он пытался примириться со своими эмоциями, и мне не хотелось давить на него. Все еще казалось чудом, что он вообще сказал мне о своих чувствах. В случае с Нино поступки всегда говорили громче слов.
– Я сегодня останусь одна в особняке? Уверена, вы все захотите быть рядом с Адамо, и Фабиано тоже.
– Нет, – твердо произнес Нино. – Фабиано будет охранять тебя и следить за тем, чтобы Серафина не создавала проблем.
– Мне жаль его. Разве вы не могли бы приставить кого-нибудь из своих солдат охранять дом?
– Если бы речь шла только о Серафине, то возможно, но я не позволю ни одному человеку, которому не доверяю безоговорочно, оставаться с тобой наедине, в особенности потому, что ты можешь почувствовать угрозу со стороны незнакомого мужчины – охранника. – Нино снова поцеловал меня, но выражение его лица было жестким. – Я никогда не стану рисковать твоим благополучием, Киара. Не могу тебя потерять.
Я сглотнула. Моя решимость сдерживаться утекала сквозь пальцы словно песок.
– У нас есть время заняться любовью?
Вместо ответа Нино, опустившись на меня, устроился между моих ног.
Фабиано пришел незадолго до того, как братья Фальконе собрались уезжать. Я надеялась, что он возьмет с собой Леону, но он оказался один. Пытаясь справиться с нервозностью из-за того, что мне впервые предстояло оказаться с малознакомым чловеком наедине, я крепко обняла мужа.
– Напиши мне, как только сможешь, и расскажи, как все прошло.
Нино поцеловал меня за ушком.
– Фабиано мне как брат.
После чего отстранился, коротко кивнул Фабиано и вышел на улицу, где его ждали остальные.
Дверь захлопнулась, оставив нас с моим временным опекуном одних в комнате отдыха.
– Нино говорил, ты любишь играть на фортепиано. Может, это поможет тебе расслабиться?
Мои щеки покраснели.
– Неужели мой страх так заметен?
Голубые глаза Фабиано смягчились.
– Я не имел в виду, что ты боишься. Предположу, просто нервничаешь. Ты ведь знаешь, я здесь, чтобы защищать тебя? У тебя нет причин бояться и беспокоиться.
– Знаю. И мой мозг тоже это знает, но тело словно запрограммировано по-другому. Я пытаюсь работать над этим. Возможно, сегодня у меня будет отличный шанс побороть свой страх.
Фабиано улыбнулся и спрятал руки в карманы.
– Ну так что? Ты не хотела бы сыграть на фортепиано?
– С удовольствием. Но не будет ли тебе слишком скучно? Сомневаюсь, что классика – это то, что ты обычно слушаешь.
– Верно, но я не против.
Я направилась к нашему с Нино крылу и приостановилась, когда Фабиано зашагал позади меня.
– Не мог бы ты идти рядом со мной? Я знаю, ты просто пытаешься соблюдать дистанцию, но предпочла бы, чтобы мы шли вровень.
– Чтобы у тебя была возможность меня видеть?
Фабиано не выглядел сердитым, скорее заинтересованным, когда подошел ко мне, и мы направились дальше бок о бок.
– Прости.
Я ненавидела себя за реакции своего тела. Трудно было преодолеть многолетнюю привычку.
– Тебе не нужно извиняться. Нино предупреждал меня.
– О боже, что он тебе сказал?