Кора Бек – Эльнара. Дочь лекаря (страница 33)

– Наверное, она хотела меня напоить. Какая чудесная добрая птица!

Очнувшись от своего удивительного сновидения, Эльнара открыла глаза и увидела над собой улыбающееся лицо Шакиры. Хотела ей что-то сказать и тут обнаружила у себя во рту фаллос, похожий на тот, которым она невзначай лишила себя невинности, но только чуть поменьше размером, он был смочён какой-то густой белой жидкостью.

– Вкусно, не правда ли? Это сладкое молочко, я его специально для тебя приобрела сегодня утром на главном базаре, – ласково улыбнулась подруга, глядя на возмущённое лицо Эльнары.

– Зачем ты это сделала?! Я не понимаю, чего ты вообще добиваешься? – девушка была разозлена не на шутку.

– Я тебе уже говорила, милая, – невозмутимо ответила Шакира, – что твоё созревшее для любви тело хочет гораздо большего, чем предполагает твой разум, идущий на поводу у общепринятого мнения. Ты утверждаешь, что хочешь принадлежать только себе, а в действительности цепляешься за взгляды людей, до которых тебе не должно быть никакого дела. Ты слишком юна и просто не представляешь, как порочен этот огромный мир, как развлекаются в своих роскошных дворцах все эти, с виду чинные и благородные мужчины и женщины, и даже те из них, кто уже одной ногой стоит в могиле! Прелести загробной жизни на деле мало кого интересуют. Все хотят радостей для души и тела сейчас, пока у них есть хоть какое-то здоровье и соответствующие возможности.

– Посмотри на себя, Эльнара! Ты молода, красива, умна и очень чувственна! Поверь моим словам, ты просто создана для любви! Ты спала и не могла видеть себя со стороны, а я смотрела и восхищалась тем, с какой любовью, с каким наслаждением ты вылизывала со всех сторон, целовала и втягивала в себя эту невинную сладкую игрушку, и, я думаю, не только потому, что она была предварительно мною смочена в сладком молочке. Ты хочешь любви, милая девочка, но не желаешь в этом признаваться.

– Зачем же понапрасну мучить себя? Возьми его в руки, оближи у основания. Так, теперь поднимайся выше, но не торопись, тщательно вылизывай, работай своим жарким язычком. Поласкай уздечку, она ведь такая сладкая, что её хочется просто съесть! Попробуй головку, на ней ещё сохранились остатки молока. Не правда ли, оно своим видом кое-что напоминает, не менее вкусное? Умничка, теперь вбирай его в себя, только постепенно, рассчитывай свои силы, ведь наскоком можно взять лишь спящую глубоким сном и не подозревающую о грозящей опасности крепость. А мужской член – это самый большой друг женщины, который никогда её не предаст и не подведёт, если будет уверен в её любви и верности. А вот теперь не останавливайся, вбирай его в себя глубже, ещё глубже! Не бойся, ты сможешь! Всё, хватит, пора и передохнуть. Вытри слёзки и попей молочка, першение в горле сразу прекратится. Всё у нас с тобой получится, родная, это только вопрос времени.

– Шакира, зачем тебе это нужно – обучать меня искусству любви? – откинув упавшую на глаза прядь волос, спросила Эли, посмотрев прямо в лицо подруги.

– Тебе это не нравится или, быть может, не интересно? – вопросом на вопрос ответила Шакира.

– Дело не в этом, я спрашиваю – зачем? – повторила девушка.

– Молодец, девочка, тебя не так-то просто сбить с толку! – усмехнулась подруга. – Что же касается твоего вопроса, милая, всё объясняется очень просто. Я искренне люблю тебя и хочу, чтобы ты была счастлива в жизни, а счастье любой женщины зависит от мужчины. Если ты хочешь, чтоб тебя любили, тобой не пренебрегали, тебе не изменяли, ты должна уметь любить, Эльнара! Ты правильно заметила, девочка, любовь – это всегда искусство, и тот, кто им владеет – владеет миром. Ты хочешь владеть миром, милая, ну, или хотя бы Хоршикском ханством? Может быть, Персией? Или тебя интересуют какие-нибудь заморские страны? Признавайся, проказница, какие мысли бродят в твоей маленькой хорошенькой головке? О, я думаю, что знаю, чего ты хочешь!

В руках Шакиры появилась тёмная бутылка из-под вина.

– Я не пью вино! – искренне удивилась Эльнара.

– Знаю, – рассмеялась Шакира. – Только бутылка пустая.

– И что ты с ней собираешься делать? – спросила Эли, и тут же покраснела, увидев направление взгляда подруги. – Ты сошла с ума, Шакира! Она туда не войдёт. И, вообще, я не хочу ничем таким заниматься!

– А мы ничего плохого и не делаем, – парировала Шакира. – Мы просто пробуем разные способы, позволяющие достичь нам наивысшего наслаждения в тонком искусстве любви. Раздвинь ножки, дорогая, я обещаю тебе, что ты сейчас улетишь на небеса. Вспомни, ведь в прошлый раз тебе было хорошо, а сейчас будет ещё лучше! Тем более, у нас не осталось никаких преград, которые мешали бы получению удовольствия. Знаешь, в отсутствии девственной плевы есть свои, очень даже сильные стороны!

Откинувшись на подложенные ей Шакирой высокие подушки и широко раздвинув ноги, Эли с замиранием сердца наблюдала, как длинное горлышко бутылки медленно проникает в её лоно. Шакира сделала несколько вращательных движений, и девушка невольно громко застонала, ощущая жар и пульсацию внизу живота. Подруга продолжала своё наступление, вынуждая Эльнару выгибаться всем телом и исторгая из неё крики, пожалуй, способные вернуть к жизни даже мёртвого.

В это же самое время за соседней стенкой полураздетый Сатар, глядя горящим взглядом в потайное окошко, искусно задрапированное тонкой тканью, одной рукой крепко держал за волосы недавно приобретённую им молоденькую наложницу, одетую в прозрачную розовую рубашку и распростёртую у его ног, а другой придерживал свой разбухший багровый член, то и дело соскальзывавший с трепещущих от волнения девичьих губ.

– Бери глубже, грязная потаскуха! Ещё глубже, не бойся, не задохнёшься, а если и задохнёшься, невелика потеря. Это первое и самое главное, что ты должна уметь делать, дрянь, если ты думаешь заслужить благосклонность господина, давшего тебе пищу и кров. Ну, давай – давай, покажи, на что ты способна, мерзкая тварь, смотри, я скор на расправу, не понравишься – брошу на потеху воинам из ханской конницы, уж оттуда ты живой точно не выберешься.

– Я сейчас умру! – простонала Эльнара, падая в изнеможении на подушки, и в тот же миг горячая волна обожгла её лоно, из которого хлынули обильные любовные соки, изящное нежное тело содрогнулось в страстных конвульсиях, а перед её глазами замелькало бездонное чёрное небо с мерцающими звёздами. Самой себе Эли сейчас казалась одной из таких звёздочек. Она парила в высоте, наслаждаясь окружающей её неземной красотой и собственной восхитительной невесомостью.

– Ну, что я тебе говорила, милая? – тронула Шакира за плечо все ещё постанывающую девушку. – Не правда ли, тебе было хорошо? Так, скажи пожалуйста, зачем отказываться от удовольствия? Ведь и так на нашу женскую долюшку выпадает немного радостей. Этот мир принадлежит мужчинам. Им от рождения дано право овладевать различными знаниями, странствовать по городам и землям, отправляться в завоевательные походы, заниматься торговлей или ремеслом, выезжать на охоту, заводить гарем, а наше дело – любить мужа, растить детей, вести хозяйство. Так повелось от сотворения мира. И всё же в наших силах сделать свою жизнь приятней и интересней.

– Запомни, Эльнара, только глупые женщины цепляются за драгоценности и наряды, радуясь их блеску и обилию, теряя на их приобретение уйму денег и времени, и наивно полагая, что подобная мишура способна привлечь к ним мужчину. Не в этом счастье! Умная женщина держится за мужчину. Она знает, что мужчине, как бы важен, внешне холоден или даже стар он ни был, от неё нужна в первую очередь любовь и ласка, и делает всё для того, чтобы он остался ею доволен, а уж любящий и сполна удовлетворённый мужчина сделает всё, чтобы любимая им женщина была счастлива.

– Что-то это всё напоминает мне какую-то купеческую сделку, – пробормотала Эли, укутываясь в лёгкое покрывало.

– Ты сама знаешь, дорогая, что Коран позволяет мужчинам иметь до четырёх жён, если они в состоянии их содержать, – мягко заметила Шакира. – И многие богатые мужчины на Востоке имеют по несколько жён, да ещё и гарем в придачу, количество наложниц в котором по мере старения его хозяина, как правило, только увеличивается. А между тем, каждая из нас в душе мечтает о том, чтобы быть если уж не единственной женой у своего супруга, то обязательно самой любимой, которую он навещал бы ночами чаще, чем остальных жён, дарил подарки, баловал и лелеял, словно дитя, но далеко не все догадываются о том, как этого можно добиться.

– А как этого можно добиться? – кокетливо улыбнулась заинтересованная Эльнара.

– Знаешь, если самого заядлого сладкоежку изо дня в день кормить сладостями и только сладостями, – издалека начала Шакира, – то рано или поздно настанет день, когда он их просто-напросто возненавидит. Примерно также обстоит дело и с мужчинами. Они нуждаются в разнообразии, и это наша, я имею в виду – женская, большая головная боль. Вместе с тем, истинно благородному мужу далеко не безразлично, кого он одаривает своим семенем, а посему у нас появляется возможность избежать той самой боли.

– Я хочу сказать, что женщина, стремящаяся стать для своего мужа единственной и желанной, всегда должна быть разной. В одну ночь – томной и нежной райской гурией; в другую – снедаемой внутренним жаром, страстной и ненасытной распутницей; в третью – ползающей у ног своего господина, ловящей малейшее движение его бровей, покорной жалкой рабыней; в четвёртую – вольной дочерью великих степей, дерзкой, гордой наездницей, умеющей правильно обращаться с горячим скакуном; в пятую – дразнящей воображение, способной в любой миг исчезнуть, загадочной сказочной пери; в шестую – виновато скулящей, дрожащей от нетерпения похотливой сукой; в седьмую – завезённой из далёких неведомых земель прекрасной пленницей, понимающей только один язык – язык любви. И вот тогда получится, что жаждущий любовных утех мужчина каждую ночь сможет иметь дело с разными и безумно-желанными для него женщинами, но его благородное живительное семя всегда будет попадать в одно надёжное чистое лоно.