Константино д'Орацио – Таинственный Леонардо (страница 4)
Леонардо так подвел итог своему необычайному опыту: «Это проистекало из моего жадного желания, мечты увидеть великое повторение разнообразных причудливых форм, произведенных искусной природой, достаточно обманывавшей меня. Внизу, под сводом сумрачных скал, нависавших над входом в просторную пещеру, стоя изумленный и ошеломленный, я пригнулся и оперся усталой рукой о колено, направо темнел спуск, я прищурился, часто нагибаясь тут и там, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь, однако это казалось невозможным из-за царившего там мрака. Я постоял некоторое время, внезапно ощутив в себе два чувства: страх и желание; страх перед опасностью и темнотой пещеры, желание увидеть, не скрывается ли там нечто чудесное»[16]. Влечение к новому уживалось у Леонардо со страхом провала, мужество и готовность рисковать постоянно сталкивались с разочарованием. Он был образцом упорства, способности действовать даже перед лицом непреодолимых трудностей благодаря неудержимому внутреннему импульсу, помогавшему ему много раз начинать жизнь сызнова в разных местах.
Добро пожаловать в путешествие к границам непознанного, и будьте осторожны.
Пристегните ремни.
Глава 1
Семейные тайны
Часто достаточно имени, чтобы пролить свет на самые интимные стороны жизни художника. Иногда подпись на картине становится бесценной визитной карточкой, раскрывающей тайны, касающиеся его происхождения, и рассказывающей поистине невероятные истории о его работе. Имена живописцев, живших во времена Леонардо, хранят целое собрание удивительных историй. Чтобы разгадать их, нет необходимости углубляться в темные закоулки архивов или слепнуть над старинными фолиантами. Одним из величайших художников эпохи Высокого возрождения был флорентиец Паоло ди Доно, более известный как Паоло Уччелло[17], поскольку в начале своей карьеры он специализировался на изображении голубей и горлиц. Эта страсть впоследствии стала его товарным знаком. Весьма примечателен случай с одним из знаменитейших художников того времени, Антонио дель Поллайоло[18], который был обязан странной фамилией ремеслу своего отца, владельца куриной лавки на старом рынке во Флоренции. Алессандро ди Мариано ди Ванни Филипепи вошел в историю под более простым именем Сандро Боттичелли[19], напоминающим о маленьком бочонке, в который его брат собирал взносы в городском ломбарде Монте ди Пьета. Верроккьо, учитель Леонардо, напротив, взял фамилию ювелира Джулиано Веррокки, у которого он работал в юности: на самом деле его звали Андреа ди Микеле ди Франческо ди Чионе. В то время живописцы, скульпторы и архитекторы к имени, данному им при рождении, за которым тянулась длинная цепочка предков (ди… ди… ди…), прибавляли также «артистическое имя», происходившее от их специальности или от ремесла их родителей. Имя обычно служит для обозначения принадлежности к семье и социальному классу, в то время как прозвище гораздо короче и легче запоминается. Это подтверждают примеры Андреа дель Сарто[20] и Андреа дель Кастаньо[21], имена которых пожизненно отмечены названием ремесел их отцов, или Доменико Гирландайо, чья фамилия напоминала об искусстве, с которым его отец чеканил серебряные гирлянды, предназначенные для украшения причесок флорентийских дам.
Фамилия Леонардо да Винчи, напротив, представляла собой особый случай, поскольку не следовала ни одной из этих традиций. В начале карьеры флорентийцы обращались к нему, никак не ссылаясь ни на имя его отца, ни на его профессию. Казалось, что художник был безродным, а причина достаточно щекотлива: Леонардо был незаконнорожденным сыном, и история его рождения заслуживает отдельного рассказа. Его отцом был сер Пьеро – ди сер Антонио ди сер Пьеро ди сер Гвидо – молодой успешный нотариус, пошедший по следам своих предков. Двадцатишестилетний волевой и решительный Пьеро не устоял перед обаянием скромной Катерины, крестьянки, жившей в его деревне. Леонардо появился на свет случайно, вследствие их мимолетной связи, как досадная оплошность. На протяжении по крайней мере трех поколений семья Пьеро пользовалась определенной известностью в окрестностях Винчи и во Флоренции. Городское хозяйство развивалось полным ходом: постоянно возникали новые сообщества, множились ряды торговцев, товары и недвижимость переходили из рук в руки с головокружительной быстротой. Каждый вид деятельности регулировался контрактами, и нотариусы всегда были востребованы. Пьеро вел дела с членами благородных семей и известными предпринимателями, включая самих Медичи. Опрометчивая интрижка с крестьянкой не должна была погубить его репутацию.
По правде говоря, рождение внебрачного ребенка в те времена не было такой уж редкостью: знать и дворяне постоянно плодили бастардов. Однако для менталитета благородной семьи, живущей в таком маленьком городке, каким был Винчи, рождение Леонардо стало весьма щекотливым вопросом.
После этого неприятного происшествия отцу Пьеро пришлось взять все в свои руки.
Благодаря принятым предосторожностям рождение Леонардо, как казалось, прошло почти не замеченным.
Прежде всего сер Антонио позаботился о том, чтобы роды проходили не за стенами его дома, расположенного в центре древнего города, а в трех километрах от него, в округе Анкиано, где еще сегодня можно полюбоваться на деревенский дом, по традиции считающийся «родным домом Леонардо». Именно здесь 15 апреля 1452 года в обстановке секретности, вдали от нескромных взглядов появился на свет человек, оказавший огромное влияние на развитие культуры и всего западного мира. День спустя его дед устроил крещение новорожденного в небольшой церкви Санта-Кроче вместе с пятью земляками, исполнявшими роли крестных, но без молодых родителей, чье присутствие было бы неуместным. После того, как ребенка представили Богу, его, во избежание огласки и сплетен, передали матери, которую держали на значительном расстоянии от семьи. Катерина была бедной, соблазненной и брошенной девушкой.
Благодаря принятым предосторожностям рождение Леонардо, как казалось, прошло почти не замеченным. Сер Пьеро был уверен, что этот эпизод не сможет помешать ему жениться на Альбиере ди Джованни Амадори, богатой невесте, с которой он сочетался браком вскоре после «счастливого» события. Два месяца спустя также был зарегистрирован брак Катерины с Антонио ди Пьеро дель Вакка, по прозванию Аттаккабрига[22], крестьянином из селения Кампо-Дзеппи, расположенного примерно в двух километрах от Винчи. Кажется, что эта свадьба тоже была устроена отцом сера Пьеро для того, чтобы обеспечить матери и ребенку достойное существование в будущем. Жизнь продолжалась как ни в чем не бывало. Первые годы жизни Леонардо провел с матерью, вдали от пересудов и сплетен; вокруг него была многочисленная семья, в которой за несколько лет родились еще четверо детей. Чего никак нельзя было сказать о сере Пьеро. Альбиера, несмотря на молодость, оказалась бесплодной. Шли годы, а она так и не родила наследника.
В этот момент снова вмешался сер Антонио и срочно принял меры. Чтобы избежать риска угасания рода и утраты имущества, нажитого семьей, старик решил забрать Леонардо к себе в дом. Возможно, дед питал родственные чувства к внуку, который ни в чем перед ним не провинился. Пять лет спустя после его рождения, когда обитатели Винчи уже свыклись с мыслью, что в семье подрастает внебрачный ребенок, Антонио отобрал мальчика у матери и внес его наконец в свою декларацию о доходах. Именно в 1457 году в этом документе впервые упоминается о существовании «Леонардо, незаконном сыне Сера Пьеро, рожденном от него и Катерины, являющейся в данное время женой Аттаккабриги ди Пьеро дель Вакка да Винчи, пяти лет». Тогда же дедушка занес в записную книжку день и час тайных родов, точно так же, как до этого три поколения его предков записывали даты рождения всех законнорожденных членов семьи. Страх перед тем, что Пьеро может остаться без потомства, вынудил его признать этого незаконнорожденного ребенка.
Имя «Леонардо да Винчи», в котором не упоминался ни один из его предков, в те времена должно было звучать почти как имя безродного человека.
С этого момента, судьба стала не столь жестока к мальчику, как можно было ожидать, судя по первым годам его жизни. Леонардо перебрался в отчий дом, более богатый и респектабельный, тем не менее он по-прежнему считался внебрачным ребенком, и в родном доме к нему относились не как к родному сыну. Не следовало обольщаться, что поступок его дедушки перечеркнет предрассудки, связанные с его незаконным рождением: несмотря на то что он был первенцем Пьеро и первым внуком Антонио, а его имя появилось наконец в семейной книге регистрации рождений, к нему не добавили имен его предков. Впрочем, даже само имя Леонардо было чужеродным в длинной цепочке мужских имен этой семьи. Возможно, если бы он родился в браке, его назвали бы Гвидо или Микеле, как деда и прадеда Антонио. Никто не мог сказать, откуда взялось его имя, столь необычное для этого семейства. Во Флоренции Леонардо называли да Винчи, как любого другого, приехавшего из этого города: достаточно было его имени и места рождения, чтобы установить его личность. Имя «Леонардо да Винчи», в котором не упоминался ни один из его предков, в те времена должно было звучать почти как имя безродного человека, не имевшего семьи, и по закону с этим ничего нельзя было поделать. Незаконнорожденный ребенок не имел права носить фамилию своего отца.