Константино д'Орацио – Таинственный Леонардо (страница 27)

На противоположном краю стола можно увидеть реакцию других троих апостолов, почти вскочивших со своих мест.

Иаков-старший разводит руки и с ужасом наблюдает за неизбежной встречей рук Иисуса и Иуды; он уже понял, кто из них предатель. Филипп умоляюще, почти со слезами глядит на Христа. Фома воспроизводит жест, который Леонардо обожал вставлять в почти все свои картины: вытянутый указательный палец практически стал фирменным знаком художника. На этот раз жест совершенно уместен для ученика, который всего через несколько дней тем же самым пальцем попытается удостовериться в том, что Иисус на самом деле воскрес. Напряжение персонажей нарастает, они того и гляди нападут на учителя. Менее других возмущены последние трое, Матфей, Иуда Фаддей и Симон Зилот. Кажется, что на своем краю стола они толком не расслышали слова Иисуса и теперь переспрашивают других. На их лицах отражается не ужас, как на остальных, а скорее, сомнение.

Кажется, что да Винчи хотел смоделировать распространение звуковой волны.

Две самые близкие к Христу группы кажутся гораздо более беспокойными, чем сидящие по краям стола. И это не случайно: кажется, что да Винчи хотел смоделировать с помощью их «цепных реакций» распространение звуковой волны. Слова Иисуса ясно слышат апостолы, сидящие ближе всех к нему и мгновенно и остро реагирующие, опрокидывая предметы на столе, раскрывая от изумления рты или хватаясь за нож. Две дальние группы, напротив, известие не расслышали, звук дошел до них ослабевшим, и ученики требуют разъяснений. Вот почему Иаков младший просит Петра подтвердить сказанное, а Матфей протягивает руки, обращаясь к товарищам: «Что Он сказал? Я правильно понял?» Леонардо сам раскрывает секрет своей композиции, когда пишет: «Хотя предметы, противостоящие глазу, соприкасаются друг с другом и удаляются постепенно, тем не менее я приведу мое правило расстояний от 20 к 20 локтям, как это сделал музыкант по отношению к звукам; хотя они объединены и связаны вместе, тем не менее он пользуется немногими степенями от звука к звуку»[112]

На стене монастыря Ле Грацие да Винчи поставил еще один из своих блестящих театральных спектаклей: строгий контроль за жестами апостолов ничуть не мешает их спонтанности. Художник создал совершенное сценическое пространство, в котором Христос властвует безраздельно. Его роль базируется не только на повествовании, но прежде всего на его положении. Середина его лба – это точка, где сходятся все перспективные линии и на которой выстроена вся «Тайная вечеря». Иисус – идеальное и реальное основание этой истории. Рассказ и образ совершенно совпадают. У того, кто рассматривает работу из центра трапезной, складывается стойкое ощущение, что он воочию наблюдает трагическую сцену ошеломляющего предательства. Во времена Леонардо пол был ниже примерно на метр: изображение, как подчеркнул Банделло в своем исследовании, должно было располагаться гораздо выше и производить еще большее впечатление. Некоторые из исследователей утверждают даже, что да Винчи старался в точности следовать евангельскому тексту, согласно которому столовая располагалась обычно на втором этаже здания, как раз на такой высоте, на какой находятся персонажи, изображенные в монастырской трапезной.

Леонардо было нелегко придумать лица апостолов. Документы того времени, его собственные тексты и наброски, дошедшие до нас, показывают, что в течение трех лет художник разрабатывал рабочие гипотезы, пробуя разные лица, которые не вошли в окончательный вариант росписи. Сегодня нам известно, что многие из деталей, изображенных на «Тайной вечери», родились из непосредственного наблюдения и прорабатывались на множестве листов в процессе постоянного поиска интересных поз и лиц. «Кристофано да Кастильоне из Пьеты, хорошая голова», «Джулиан да Мария, врач, управляющий имением, без руки». Кажется, что да Винчи без устали кружил по Милану с привязанной к поясу записной книжкой, в которую он записывал то, что его поразило. «Поэтому, когда ты как следует изучишь перспективу и будешь знать на память все части тел и предметов, старайся часто во время своих прогулок пешком смотреть и наблюдать места и позы людей во время разговора, во время спора или смеха, или драки, в каких они позах и какие позы у стоящих кругом разнимающих их или просто смотрящих на это; отмечай их короткими знаками такого рода в своей маленькой книжечке, которую ты всегда должен носить с собою; пусть она будет с окрашенной бумагой, чтобы тебе не приходилось ее стирать, но чтобы ты мог менять старый [набросок] на новый, так как это не такие вещи, чтобы их стирать, – наоборот, сохраняй с большой тщательностью, ибо существует такое количество бесконечных форм и положений вещей, что память не в состоянии держать их; поэтому храни их как своих помощников и учителей»[113].

В поисках персонажей для «Тайной вечери», ему пришлось провести настоящий кастинг. Лицо Иисуса похоже на некоего Джованни Конте, принадлежавшего к свите кардинала Мортаро, до сих пор не идентифицированного, так что, возможно, это не имя, а название селения Мортара вблизи Виджевано. Руки Христа кажутся позаимствованными у Алессандро да Парма[114]. Но лицо, заставившее проклинать его еще сильнее, это было лицо Иуды. «И добавил, что ему остается написать еще две головы, а именно – голову Христа, образец для которой он и не собирался искать на земле, что мысль его, как ему кажется, недостаточно мощна, чтобы он мог в своем воображении создать ту красоту и небесную благость, которые должны быть присущи воплотившемуся божеству, а также что ему не хватает головы Иуды, которая тоже его смущает, поскольку он не верит, что способен вообразить форму, могущую выразить лицо того, кто после всех полученных им благодеяний оказался человеком в душе своей настолько жестоким, что решился предать своего владыку и создателя мира. И, хотя для второй головы он будет искать образец, но в конце концов за неимением лучшего он всегда может воспользоваться головой этого настоятеля, столь назойливого и нескромного.

Да Винчи должен был по-настоящему развлекаться, создавая эту роспись, которая представлялась его современникам спектаклем, поставленным по всем правилам, где действовали известные придворные лица и курьезные персонажи, встречавшиеся в городе.

Это дело на редкость рассмешило герцога, который сказал, что Леонардо тысячу раз прав, а посрамленный бедный настоятель стал усиленно торопить полольщиков своего сада и оставил в покое Леонардо, который спокойно закончил голову Иуды, кажущуюся истинным воплощением предательства и бесчеловечности»[115]. Антонио де Беатис также подтверждает, что «эти персонажи были списаны с лиц, принадлежавших Миланскому двору того времени, подходящего роста и сложения». Да Винчи должен был по-настоящему развлекаться, создавая эту роспись, которая представлялась его современникам спектаклем, поставленным по всем правилам, где действовали известные придворные лица и курьезные персонажи, встречавшиеся в городе.

Как раз под записью, относившейся к модели, с которой было написано лицо Христа, художник оставляет заметку на память: «Джованнина, лицо просто фантастическое – в больнице Санта-Катерина. Громы небесные!»[116]

Группа исследователей, вывернувшаяся наизнанку в поисках сенсации, состряпала дело на основе этих нескольких строк: персонаж, сидящий рядом с Иисусом со скрещенными на столе руками, не был Иоанном, напротив, он оказался женщиной. Некоторые полагают, что это была Мария Магдалина. Это открытие облетело весь мир, поскольку в апокрифических Евангелиях действительно содержится упоминание о том, что Магдалина якобы вступила в брак с Иисусом и них родились трое детей. Мы знаем, что Леонардо был знаком с этими еретическими текстами, которые он уже использовал в работе над «Мадонной в скалах». Эти потомки Христа, которых Орден Тамплиеров якобы скрывал по воле церкви, должны сегодня присутствовать в разных местах мира. Когда американский писатель Дэн Браун узнал об этой гипотезе, то он не смог устоять перед искушением, превратив этот сюжет в знаменитейший роман «Код да Винчи», где он трансформирует «Тайную вечерю» в зашифрованное послание, в котором любовные отношения Магдалины и Иисуса (одетых в облачения контрастных цветов, указывающих на их тайную связь) пересекаются с предполагаемым отсутствием бокала на столе (заклинание Святого Грааля) и существованием загадочной буквы «V» (форма Грааля или женской вульвы), изображенной на странно несовпадающих телах Джованни/Магдалины и Христа. В целом, если допустить, что в «Тайной вечере» присутствует Мария Магдалина, то Христос провозглашает более важную роль женщин в церкви, быть может, он даже предвидел женское священство, не говоря уже о целибате священников. Это действительно была бы революционная позиция, если бы оказалась верной.

Персонаж Иоанна прекрасно представляет игру полов, очень обычную для художников той эпохи.

Никто из этих «исследователей» не подумал о том, что в эпоху Леонардо абсолютно нормальным считалось представлять любимого апостола Иисуса с нежными, почти женственными чертами лица: проливающим слезы под крестом с распятым на нем Иисусом или склонившимся к нему на грудь во время Тайной вечери; это был единственный безбородый апостол с длинными волосами и ангельским лицом. Весьма вероятно, что в этом случае художник использовал девушку в качестве модели для этого Евангелиста. Не исключено, что речь в самом деле шла о Джованнине, упомянутой в записке. Однако в этом нет ничего скандального. Это вовсе не означало, что Леонардо намеренно изобразил женщину. Не в первый раз да Винчи писал андрогинные фигуры: вскоре в его бумагах появится изображение ангела с пышной грудью и эрегирующим членом!